Весна, день рождения сестричек-принцесс рода Алой и Белой Розы. Как тут без заговоров и "подарков злой феи"? При дворе, праздник или будни, всегда устраивают заговоры и плетут интриги. Они лучшее лекарство от скуки на балу! Это история о том, как Золушка погубила принца! А нечего было желать зла фее-крестной принцесс и обижать наивных барышень! За такое не только дуэль полагается! Но главный во всем круговороте безумного дня, конечно же, граф Гиацинт! Куда без любимца всего двора, без него это не бомонд и не Флермонд! Бал Цветов навсегда изменит жизни всех приглашенных в тот майский день на особенный день рождения!
.
— Мой генерал, мы почти приехали! — веселый кучер обернулся к пассажирам коляски.
Толстый месье в парадной генеральской форме с пышными эполетами и орденами храпел, шевеля роскошными усами в такт стуку колёс. Рядом с ним нервно подпрыгивала на ухабах юная мадемуазель в розовом бальном платье.
Мадемуазель немедленно присоединила свой нежный голос к щебетанию птиц, скрипу экипажа и свисту кнута кучера. Она настойчиво дёргала спутника за рукав мундира и взволнованно повторяла:
— Дядюшка, вставайте! Мы почти приехали! Мы уже подъезжаем! Дядюшка, я вижу впереди башни дворца! Ах, какой сад! Ах, я скоро увижу принцесс! Ну, проснитесь же наконец, мы приехали!
Старания мадемуазель были тщетны. Генерал Троян давно проснулся, но ни на грамм не разделял бурного восторга племянницы по поводу приезда. Ему нравилось дремать под стук колёс. Видеть, открывая то один, то другой глаз, дорожку, бегущую змейкой между низкими кустами вереска и цветущего шиповника; слушать пение птиц солнечным майским утром, ещё довольно ранним. Да, он видит впереди белые башенки с ярко-оранжевой черепичной крышей. Две башенки очень мило утопают в зелени деревьев, но это совсем не повод верещать ему в ухо:
"Скорее, дядюшка, проснитесь, дворец уже близко!"
Он сам это прекрасно знает. А выехали они сегодня до рассвета, в три часа утра, и он имеет достаточно веские основания отдохнуть, ведь ехать ещё добрых полчаса!
Так рассуждал генерал Троян[1], стараясь отвлечься от настойчивых воплей племянницы. Но это непросто даже для уха, привычного к артиллерийским залпам.
— Дядюшка, проснитесь же!
— О, Боже! Шиповничек, успокойся, дитя моё. Я прекрасно слышу тебя, и, хотя до дворца ещё довольно далеко, тебя могут услышать и там, что тогда о нас подумают? — слегка раздражённым басом прогудел генерал, вздохнул и открыл глаза.
"Она всё-таки окончательно разбудила меня. Конечно, для Шиповничек сегодня первый бал, она, естественно, волнуется, но это ещё не повод мешать сну ближнего своего. Теперь я понимаю, почему моя бедная сестра столь поспешно оставила нас и отошла в лучший мир вскоре после рождения этой малютки: когда дети не дают вам спать — это тяжкое испытание!"
Тяжким вздохом подтвердив философское содержание своей мысли, достойный генерал обратил свой взор за окно экипажа.
Юная Шиповничек тем временем нервно поправляла свои светлые завитые локоны, глядя в дорожное круглое зеркальце в серебряной оправе. Покончив с причёской и спрятав зеркальце в карман, она вытягивала шею, стараясь рассмотреть дорогу, которую спина кучера заслоняла от её широко раскрытых восторженных глаз.
Она ждала чудес. Шутка ли, бал по случаю дня рождения наследных принцесс. Такое не каждый день бывает! К тому же, бал устроен в честь юбилея, ведь принцессам сегодня исполняется по двадцать лет.
"Это будет совершенно необычный бал, с фейерверком! Как бывает в столице, только ещё торжественнее. Море знатных особ, иностранные гости, я обязательно кому-нибудь понравлюсь, меня представят принцессам, я стану фрейлиной одной из них и…"
Воображение Шиповничек зашло в тупик, ибо ничего более великолепного она пока не в состоянии себе представить. А ведь бал должен быть сверхвеликолепным. Но племянница генерала не бывала ещё ни на одном парижском балу при дворе, только на приёмах в соседних поместьях у дядюшкиных знакомых, где всё, конечно, проходило гораздо скромнее, чем при дворе.
Королевский двор! Предел желаний каждой провинциалки. Лотерея, где можно выиграть (и проиграть) свою судьбу.
Шиповничек внезапно почувствовала холодок страха. Предстать перед взорами знатных дам и кавалеров? Как её примут, никому не известную провинциалку? Дочка заштатного польского князька и украинской оперной певицы в самом центре Парижа! Шутка ли? Она совсем не знает их мира. Двор казался ей далекой чужой страной, в которой свои законы, свои правила игры, и, кто знает, не таится ли в этой игре опасность для маленькой наивной мадемуазель?
Но голос честолюбия быстро нашёл, чем успокоить будущую светскую даму. Он шепнул её кружащимся в вихре смятения мыслям:
"Чепуха! Бояться нечего, ведь там будет Розанчик…"
.
.
[1] все имена см. “Список Цветов” — бонус в самом конце романа).
В ранний утренний час в покоях садового дворца Тюильри — резиденции принцесс, где сам король чувствовал себя только гостем, царило непривычное оживление. Чего там не хватало, так это тишины и покоя!
Придворные, любившие поспать до десяти-одиннадцати, продолжали нежиться в постелях, а принцессы, их слуги и служанки поднялись с первыми проблесками рассвета.
