Не могло же это тело и в самом деле принадлежать Йону? Да оно кому угодно могло принадлежать! К тому же если тело так сильно обезображено, что невозможно определить, кто это такой, то наверняка оно пролежало в лесу долгое время! Почему детектив не учел это и сейчас заставляет их испытывать такие муки?..
Однако как Альба ни пыталась себя успокоить, ее продолжало трясти от волнения и страха.
Монтойя сидел на переднем сидении рядом с водителем и украдкой смотрел на сеньор. Он видел страдания Альбы и чувствовал себя палачом вдвойне. Некогда сильная и жизнерадостная, Альба теперь была сломлена и разбита, и во всем этом детектив винил только себя. Он не справился со своей работой. Он принес страдания этой девушке и ее семье. Зачем он вообще уговорил начальство отправить его в этот отель? Хотели же отправить другого! Ну зачем он напросился?!
Когда шли по узким коридорам полицейского участка, весь мир словно вертелся, а время сжалось до одного мгновения. Казалось, что путь до кабинета детектива занимал долгие годы, когда на самом деле прошло лишь пять минут.
Альба, проходя в кабинет, первым делом увидела каменный стол, даже не закрытый ширмой. На этом столе громоздилось тело, накрытое небольшой простыней, из-под которой торчали синие ноги, мало походившие на настоящие, человеческие. Казалось, что это ноги большой восковой куклы, которую выкрали из какого-нибудь музея для того, чтобы лишний раз напугать. И хоть такая шутка была бы весьма жестокой, она была бы все же лучше, нежели правда, о которой детектив незамедлительно решил напомнить:
– Прошу вас, сеньоры, сюда. – Он подошел к столу и коснулся простыни длинными пальцами, но убирать ее пока не решился. – Сразу скажу, что тело было завалено камнями. В связи с этим оно сильно деформировалось, поэтому то, что вы увидите, повергнет вас в ужас. Заключение судебного врача у нас уже есть, если вы захотите ознакомиться с ним, я смогу вам его предоставить.
– Убирайте же простыню, – потребовала донья Беатрис, взяв на всякий случай Альбу за руку.
Детектив кивнул и медленно убрал простыню с верхней части туловища.
В ушах зазвенело. Страх залил все существо и обездвижил конечности. Альба едва смогла устоять на ногах, ее поддержали донья Беатрис и внезапно появившийся агент Сиприано. То, что лежало на столе, едва походило на человеческое тело. Руки были сломаны в нескольких местах, из-за чего торчали запачканные землей кости. Вместо лица было лишь кровавое месиво, так что понять, кто этот несчастный, было невозможно. На груди, испещренной царапинами, зияла рана от пули, но эта рана явно не была для него смертельной. Наверняка он был еще жив, когда его заваливали камнями… Несчастный! Тот, кто сотворил это с ним, настоящий монстр, не заслуживающий жизни на этой земле!
– При нем мы практически ничего не обнаружили, кроме вот этого. – В одной руке Монтойя держал тазик, в котором лежали перстень и портсигар, а в другой – лохмотья одежды.
Альба перевела взгляд с обезображенного лица трупа на одежду, выпачканную в крови и земле. Это был некогда дорогой костюм так невозможно похожий на тот, в котором в тот день ходил Йон…
Донья Беатрис же подобралась к тазику и дрожащими пальцами подцепила перстень с черным камнем. Как следует его рассмотрев, она побледнела и перекрестилась, едва найдя силы сказать:
– Это принадлежало Хавьеру, а после я передала это Йону…
– Нет… – всхлипнула Альба. – Нет-нет-нет!
Она подобралась к телу, еще раз взглянула на обезображенное лицо и укрыла его простыней, так нежно и так любовно, словно укладывала его спать.
– Он сделал мне предложение, – сказала Альба сквозь слезы. А потом вдруг улыбнулась, но улыбка эта была какая-то нездоровая, безумная. Девушка взяла его за руку, сжала его пальцы в своих и снова заговорила: – Я согласна, Йон… Нужно подумать над датой свадьбы и продумать маршрут свадебного путешествия. Мы обязательно поедем в Париж… Мы ведь хотели увидеть тот фильм, о котором я тебе говорила, помнишь? А потом поедем в Индию. Я страшно хочу в Индию! Как тебе такая идея? Почему ты не отвечаешь?.. Ты же обещал! – она отчаянно затрясла его руку, но внезапно ее лицо снова переменилось, словно она только сейчас осознала, где находится. – Почему ты такой холодный… Почему он такой холодный?! – она обратилась к Монтойе, но тот стоял, словно пригвожденный к месту, и не смел шевелиться. Эти перемены в эмоциях Альбы его так напугали, что он застыл истуканом, не зная, как себя вести.