– Наша семья на самом деле была еще больше. Жаль, что остальные не смогут с вами познакомиться, – произнесла донья Канделария со скорбью в голосе.
– Я очень соболезную вам, правда. Когда я узнала об этом из газет, то была в глубочайшем изумлении.
– Смерть – единственное, что нельзя исправить, – продолжила владелица отеля, не понимая, почему вдруг заговорила об этом. – Но она идет бок о бок с жизнью, и от этого нам никуда не деться.
– Было бы не так страшно, если бы смерть настигла их естественным образом. Но они были убиты каким-то безумцем, который до сих пор разгуливает на свободе, – сказал Лукас.
– Что правда, то правда, – согласилась донья Канделария.
– Все же давайте не будем омрачать ужин скорбными беседами, – вмешалась донья Беатрис. – Всем нам больно, и не нужно лишний раз напоминать об этой боли.
Разговор и правда странным образом перешел со свадьбы на убийства, и за столом воцарилась напряженная атмосфера. Однако до конца ужина больше никто не говорил про смерть, все внимание вновь было отдано Андреа и ее истории. Радовало, что хоть у кого-то в семье Гарсиа все было хорошо и радостно.
Жаль только, что никто не понимал, что с того момента, как Андреа приехала в этот злосчастный отель, у нее уже ничего не будет хорошо и радостно.
***
После ужина дон Хоакин позвал Лукаса прогуляться по саду, и донья Беатрис решила дождаться его в вестибюле, сидя с книгой перед миниатюрным деревянным столиком на ажурных ножках.
Тем временем Иван, убедившись, что донья Адриана находится в ресторане в компании каких-то сеньор и, кажется, пока не собирается подниматься наверх, прокрался на третий этаж и открыл дверь в номер люкс своего папаши. Дверь была заперта, но у некоторых людей из обслуги, например, у старшей горничной по этажу, есть ключи, которые отпирают все комнаты. Не мудрено было их выкрасть, и Иван смог войти в комнату без препятствий.
Пришлось обшарить весь номер, чтобы отыскать то, что Иван попросил Викки украсть у дона Хоакина. Разумеется, Иван знал о том, что произошло с его бывшей подругой. Это глубоко его шокировало и привело в настоящий ужас. Но все же он не возненавидел её за это. Он её жалел. Эта семья испортила жизни многим, и нужно было положить всему этому конец.
Иван проверил все шкафы, комоды, тумбы и даже столик для рукоделия, который принадлежал донье Адриане. Но нашел то, что искал, в последнем ящике огромного письменного стола, который стоял посреди гостиной номера. Оказалось, что в этом ящике двойное дно, которое Иван бы не обнаружил, если бы не заметил, что дно всех остальных ящиков сделано из дерева совсем другого цвета, нежели дно последнего. Приподняв его с помощью найденного на столе ножика для писем, Иван едва не запрыгал от радости, потому что там лежал заветный ключ, который может спасти их всех от интриг Гарсиа.
Он схватил ключ и спрятал его в кармане пиджака, а после аккуратно выглянул за дверь, желая убедиться, что никого в коридоре нет. На первый взгляд никого, кто мог бы заподозрить неладное в его визите в эту комнату, там не оказалось. А для остальных – для незнакомых сеньоров и сеньор – наверняка это не было подозрительно, ведь что такого в том, что сын зашёл в комнату родителя?
Прижимая руку к карману, словно желая защитить свою находку, Иван понесся по коридору к лестнице, чтобы запереться в своей комнате и ждать подходящего момента, когда можно будет выползти из неё и отыскать то, что всех спасёт. Но по дороге он чуть не сбил с ног дальнюю родственницу, с которой он имел честь ужинать сегодня за одним столом. Иван едва успел её поддержать, хоть руки у него до сих пор дрожали.
– Простите, сеньорита Андреа. Я виноват. Не хотел, чтобы так вышло, – проговорил он.
– Ничего страшного, – отозвалась она, с подозрением на него посмотрев.
Иван этого не заметил. Он, не оглядываясь, понесся дальше к лестнице и закрылся в своей комнате на замок изнутри.
***
Донья Беатрис просидела в вестибюле допоздна. Книгу она практически не читала – все поглядывала на вход, чтобы не пропустить появление дона Хоакина. Единственное, что она могла делать, чтобы не отвлекаться от своей слежки, – это пить чай, есть печенье и размышлять о том, как скажет Хоакину задуманное, чтобы это выглядело как можно правдоподобнее. Оттого, что донья Беатрис сидела в вестибюле очень долго, ей начало казаться, что она проглядела объект своей слежки и что сейчас сидит тут как полная дура. Но эти мысли сразу рассеялись, когда дон Хоакин и Лукас, наконец, вернулись со своей слишком затянувшейся прогулки.
Донья Беатрис встала и последовала за ними по лестнице на третий этаж, стараясь прятаться за спинами сеньоров, чтобы дон Хоакин не увидел её раньше времени. Лукас вскоре отделился и скрылся в своей комнате, а сам дон Хоакин последовал дальше. Донья Беатрис настигла его около дверей его номера и произнесла:
– Хоакин, у меня к тебе серьезный разговор.
Мужчина с непониманием на нее взглянул.
– Чего тебе?
– Документы у меня и совсем скоро они будут переданы донье Канделарии.