Брюле не боялся, что слова его опровергнут. Заяц убежал, а Жак Кривой — мертвый. Притом он говорил таким уверенным тоном, что убедил Курция. Чрезвычайный комиссар удостоился протянуть руку фермеру, забыв, что пленник не может ее пожать.
— Развяжите меня прежде, — сказал ему Брюле.
Курций взял нож и разрезал узы фермера. Тот встал, глубоко перевел дух и заговорил свободнее, но несколько понизив голос:
— Я думаю, что если бы мы могли понять друг друга, гражданин, мы устроили бы прекрасное дельце.
— Ты думаешь?
— Да, я вам выдам роялистов.
— Всех?
— Кроме одного. Этого я оставлю для себя.
— Но… других?..
— Через три дня не останется ни одного.
— Что ты хочешь за это?
— О! Многое.
— Но все-таки?..
— Во-первых, я хочу сто тысяч ливров.
— Это дорого.
— Как хотите, гражданин.
— Хорошо, я заставлю директоров дать тебе эту сумму. Но это все?
— Нет, я еще хочу жизнь Солероля.
Эти слова сняли пелену с глаз Курция.
— А! — сказал он. — Я теперь понимаю все: ты хотел освободиться от Солероля и изменил ему.
— Ему — да, а не вам.
— Разве ты ненавидишь Солероля?
— Смертельно.
— За что?
— Он хотел меня обесславить.
— Может быть, ты и прав, но я не могу тебе дать жизнь Солероля.
— От вас мне нужно не совсем это.
— Что же!
— Его держат инсургенты.
— Я это знаю.
— Они его убьют…
— Может быть, это уже и сделано?
— Нет.
— Ты думаешь?
— Я в этом уверен. Они для этого устраивают церемонию.
— Какую церемонию?
— Строят гильотину.
Курций вздрогнул.
— Когда гильотина будет готова, они его казнят.
— Черт побери! Какая смешная мысль.
— Они говорят, что это право возмездия.
— Если так, зачем ты у меня требуешь его жизнь? Ты должен обратиться к ним.
— Слушайте же, что я вам скажу. Роялисты в лесу Бреша. Лес густ, и их оттуда не выгонят никогда, но лес можно поджечь.
— В самом деле! Это славная мысль!
— Велите же окружить лес.
— Хорошо.
— Со всех сторон поставьте по кордону войск.
— А потом?
— Время от времени пускайте нескольких солдат в лес, пусть они стреляют…
— Ну?
— Пусть осада продолжится до того дня, когда Солероль будет гильотинирован.
— А потом что?
— Потом я вам подам знак, и мы изжарим всех аристократов, как цыплят.
Курций уже колебался.
— Уж не мучаетесь ли вы теперь из-за вашего друга Солероля?.. — сказал Брюле насмешливым тоном. — Это большое несчастье… И вы ничего не можете тут поделать.
— О! Дело вовсе не в этом, — сказал Курций.
— А в чем же?
— Я не смею взять на себя ответственность поджечь лес, который принадлежит Республике.
— Напишите директору Баррасу, скажите ему, что вы приняли военное начальство после того, как Солероль взят в плен.
— А если он откажет?..
— Мы увидим.
— А пока, — сказал Курций, — я сожгу эту мельницу, она ведь не республиканская, а частная.
Через два часа Курций написал письмо, которое гражданин Баррас получил через сорок восемь часов и за несколько минут до приезда Машфера, поведение которого мы сейчас объясним.
Лагерь роялистов являл собой любопытное зрелище. Представьте узкую дикую долину, окруженную скалами почти отвесными, среди одного из тех густых и почти девственных лесов, какие еще находились в то время в центре Франции. Скалы, по большей части полые внутри, служили убежищем ночью. Наверху каждой скалы стоял часовой. Этих безумных героев было человек полтораста. Во главе их находилась женщина — эта новая Жанна д’Арк, Диана де Верньер вдохновляла этих мужчин, восстание которых она начала готовить очень давно. Двадцать раз в эти два месяца республиканские войска пробовали ворваться в лес и двадцать раз были вынуждены отступить после кровавой битвы. Диана имела двух адъютантов, Каднэ и брата своего Анри. Ланж и прелестная госпожа Солероль приготовляли корпию для раненых с помощью хорошенькой Мьетты и Лукреции. Машфер взял на себя отважные вылазки и тайные предприятия, как, например, похищение бригадного начальника Солероля. Жакомэ, дровосек, которого мы давно потеряли из вида, рыскал в темные ночи и отвозил поручения к окрестным дворянам, которые нехотя решались отправить одного-двух солдат для маленькой армии. Остальные местные крестьяне или дворяне повиновались и сами жертвовали своею жизнью. Надеялись на восстание в Отюнуа, в Верхнем Нивернэ и в Морване, которые могли бы соединить роялистов ионнских берегов с восточными. Надеялись еще, что западные шуаны, овладев Нижней Луарой, дойдут до Орлеана и даже до Невера. Напрасные надежды! Обманчивые мечты! Побеждать уже не было возможности, надо было умирать, только не надо было умирать обесславленными, а в особенности без мщения. Человек, обесславивший роялистов, был Солероль: он обвинил их в многочисленных пожарах по всей округе.
