— К несчастью, так не бывает, — сказал бывший поставщик.
— Все равно, я настаиваю на этом и спрашиваю вас: узнали бы вы его?
— У меня черты его в памяти, как будто я вижу его перед собой.
Каднэ обернулся к Баррасу.
— Гражданин директор, — сказал татуированный, — терпение есть добродетель людей, управляющих народами… Будьте терпеливы до конца.
Эта лесть разгладила лоб Барраса.
— Чего хотите вы от меня, господин выходец с того света? — спросил он.
— Губку и воды, — отвечал Каднэ.
— Для чего?
— Вымыться для того, чтобы гражданин Дюфур меня узнал.
В то же время он положил руку на плечо Марион.
— А вот эта хорошенькая девушка мне поможет, — сказал он.
Баррас слушал с изумлением. Самоуверенность этого человека, который выдавал себя за мертвеца и требовал губку и воды, как живой, сбивала с толку директора, однако он сказал ему, указывая на дверь:
— Войдите в мою уборную, вы найдете там то, что спрашиваете.
Каднэ взял за руку Марион и увел ее, прежде чем госпожа Тальен, Баррас и Дюфур успели ему воспротивиться.
— Странного человека представили вы мне! — сказал Баррас госпоже Тальен.
Молодая женщина еще не опомнилась от впечатленя, которое произвело на нее представление Каднэ.
— Любезный директор, — сказала она Баррасу, — уверяю вас, мой друг — очень любезный молодой человек, несмотря на свою татуировку.
— Скажите же мне его имя.
— Маркиз де Каднэ.
— Как! И вы о том же?
— Я всегда его знала под этим именем.
— Но маркиз де Каднэ умер! — вскричал Дюфур. — Я сам его осудил…
— Стало быть, он спасся…
— Нет, я знаю наверняка, что его гильотинировали.
— Стало быть, это другой Каднэ! — сказала госпожа Тальен.
— С каких пор вы знаете его?
— С 1792-го.
— Все это довольно странно! — прошептал Баррас. — И мне любопытно знать…
— Вот он возвращается, — сказала, улыбаясь, госпожа Тальен.
Гражданин Каднэ заперся с Марион в уборной директора Барраса. Марион была бледна, как смерть, и зубы ее стучали.
— Ну, — сказал Каднэ, наливая воды в таз, — что ты думаешь о моем приезде сюда?
— Жорж… Жорж… — прошептала Марион, сложив руки, — и вы также хотите умереть?
— О! Я ничего не боюсь…
— Берегитесь, — пролепетала она с возрастающим ужасом, — революция еще не кончилась. Везде танцуют, и я продаю цветы, но много еще голов падет.
— Моя крепко держится.
— И он также это говорил…
Каднэ увидел слезу на бледной щеке молодой девушки.
— Бедная Марион! — сказал он. — Но погоди, час мщения близок, и мы отомстим за него.
— О! Я боюсь… Я боюсь… — прошептала цветочница.
— Хорошо, но повинуйся.
Эти три слова были произнесены Каднэ со смесью доброты и твердости. По тону его голоса можно было угадать, что он абсолютный властелин этой женщины. Марион наклонила голову.
— Что надо делать? — спросила она покорно.
— Там сегодня танцуют.
— А! — сказала Марион, вздрогнув.
— И мне хотелось бы отвезти туда человека, который не ожидает приглашения.
— Кто этот человек?
— Баррас.
— Он! — прошептпла Марион с ужасом. — Палач среди жертв!
— Наступает иногда час, когда палач боится и раскаивается в пролитой крови. Но слушай: твоя красота произвела на него сильное впечатление… Он самонадеян, этот любезный директор, и воображает, что все женщины должны в него влюбляться… Он, наверно, будет ухаживать за тобой нынешнюю ночь.
Марион чуть заметно пожала плечами.
— И если он попросит у тебя свидания в парке, ты должна согласиться.
— Я?
— Да.
— Но… Что же случится? О, Боже!
— Ничего, мы будем там.
Говоря таким образом, Каднэ смывал красную, черную и синюю краски, которые покрывали его лицо, и явился белым и румяным двадцатипятилетним, молодым человеком.
— Пойдем, — сказал он.
Они опять пришли в гостиную, где оставили Барраса с госпожою Тальен и с поставщиком Дюфуром. Последний вскрикнул и отступил с трепетом.
— Это что такое?
— Это он! — сказал поставщик, зубы которого стучали от ужаса.
— Кто он?
— Маркиз де Каднэ.
Тогда Каднэ посмотрел на Барраса и сказал холодно:
— Вы видите, что мертвецы возвращаются с того света.
Пот выступил на лбу Барраса. Бывший граф де Баррас, отставной кавалерийский капитан во французской индийской армии, дворянин из старинной фамилии, бывший депутат в Национальной конвенции, а теперь первый директор, то есть почти король, был очень красивым высокий мужчиной.
