Это был человек лет сорока, с черной бородой, голубыми глазами, энергичными и кроткими, с открытой и чистосердечной физиономией; он был скорее низок, чем высок, худощав, гибок, силен и легко передвигался по лесу. За ним бежала собака. Она вдруг остановилась и заворчала. Браконьер также остановился и приметил молодую девушку. Ланж не трогалась с места. Когда браконьер подошел, она сказала:
— Друг мой, я иду на мельницу Жака Кривого.
— Понятно! — сказал браконьер, глядя на нее с некоторым подозрением.
— И я не знаю дороги.
— Вот мельница, гражданка.
— Там?
— Да.
— Но я не вижу дороги, которая вела бы туда.
Браконьер смотрел на нее с удивлением и даже опасением.
— Значит, вы идете на мельницу? — переспросил он.
— Да.
— Извините за вопрос: откуда вы?
— Из Солэя.
Браконьер нахмурил брови. Это движение не укрылось от Ланж.
«Этот человек не любит генерала Солероля», — подумала она.
— Вы пришли пешком? — продолжал браконьер.
— Нет.
— Приехали верхом?
— Да.
— Где же ваша лошадь?
— Она погибла. Мы с ней упали в пропасть.
— Волчий прыжок?
— Именно.
Браконьер посмотрел на актрису с еще большим недоверием.
— Вы приехали верхом? — повторил он.
— Уверяю вас!
— И ваша лошадь упала в пропасть?
— Я уже говорила вам.
— Стало быть, это была лошадь нездешняя.
— Почему же?
— Потому что здешние лошади знают эту пропасть.
— Это была белая лошадь, которую я взяла в Солэе.
— Бланшетта?
— Именно.
— Полноте! Полноте! Вы надсмехаетесь надо мной. Это так же справедливо, как то, что меня зовут Клод-упрямец.
— Клянусь вам, нет!
— Бланшетта раз двадцать была здесь на охоте, она слишком ловка…
Говоря таким образом, браконьер случайно посмотрел на белые руки молодой женщины, и вдруг сказал:
— О! Я видел точно такой голубой перстень.
Ланж вздрогнула.
— Тот, на ком он был, сказал мне не позже, как вчера: «Видишь ли Клод, друг мой, таких перстней только два — мой и тот, который я подарил…» — «Кому?» — спросил я. «Женщине, которую я люблю», — отвечали мне.
Эти слова привели Ланж в волнение.
— А! Так вы видели такой перстень, как у меня?
— Да, на пальце месье Машфера.
Ланж вскрикнула:
— Вы знаете Машфера!
— Как же!
— Вы его друг?
— Готов умереть за него.
Клод произнес эти слова таким откровенным тоном, что Ланж отбросила все сомнения.
— Я та, о которой он вам говорил, — сказала она.
— А! И вы пришли из Солэя?
— Я убежала оттуда.
— Куда же вы идете?..
Она протянула руку к горизонту, указывая пальцем на синеватую линию, обозначавшую лес Нивернэ.
— Я иду туда, — сказала она, — понимаете ли вы?
— Ну, тогда я вас провожу, но вы не должны рассказывать мне сказки.
— Какие сказки?
— Что Бланшетта, лошадь доброй владетельницы Солэя, упала в Волчий прыжок.
— Это правда.
— Стало быть, случилось что-нибудь необыкновенное…
— Да, когда она остановилась на краю пропасти, ее ударили кнутом.
— А! Это другое дело. Ну, пойдемте же на мельницу, там друзья месье Машфера и других.
— Вы меня проводите?
— Мы отправимся в сумерки. Надо путешествовать ночью — это вернее; а пока пойдемте за мною, здесь опасности нет.
Браконьер отправился в путь, напевая третий куплет своей арии. Ланж, разбитая от усталости, мужественно шла; наконец она и ее проводник вышли из вереска и дошли до скал, нависших над Ионной. Там судовщики, весною тянувшие на канате лодки с углем и лесом, проложили дорогу. Клод пошел по ней.
— Мы идем на мельницу, — сказал он, — где вы отдохнете, потому что вы, кажется, очень устали.
— Я вся разбита, — отвечала Ланж, — падение было ужасно.
— И вы уцелели?!
— Как видите.
— Прежде чем мы пойдем на мельницу, мне надо посмотреть ящик с письмами.
Браконьер оставил свое ружье на скалах и спустился к берегу. Ланж с любопытством следила за ним глазами. Он сошел в воду по пояс, несмотря на холод, и долго ощупывал дно обеими руками. Наконец он вытащил жестяной ящик, привязанный за веревку, прикрепленную, конечно, к чему-нибудь, спрятанному под водой. Клод открыл этот ящик, Ланж с любопытством следила за ним.
— Это что такое?
— Корреспонденция из Нивернэ, — отвечал браконьер с таинственным видом.
Между тем Брюле проводил сына в Солэй. Заяц воротился, понурив голову и ругая даму. На ругательства Зайца начальник бригады Солероль отвечал проклятиями.
И хотя он не мог встать с кресла, он взял бутылку, стоявшую под рукой, и бросил в голову незадачливому преступнику; тот ловко уклонился от удара.
— Если эта дама воротится сюда, а это вероятно, — говорил Солероль, — я велю тебя повесить.
— Она воротится, — сказал Сцевола.
— Ты думаешь?
— Куда же она поедет?
— А я так не думаю, — покачал головой Курций, присутствовавший при всех этих рассуждениях, — она могла заподозрить, что Солероль участвует в этом происшествии.
— Я докажу ей противное и велю повесить этого дурака.
Заяц притворился испуганным и убежал. Отец пошел за ним следом.
— Куда ты теперь? — спросил он.
— Хочу бежать.
— Зачем?
— Затем, что я не хочу быть повешенным.
Брюле пожал плечами.
— Сынок, — сказал он, — если начальник бригады дотронется хоть до волоска на твоей голове, он будет иметь дело со мной.
— В самом деле? — спросил Заяц с простодушным видом.
