— Добрый день, Александр Францевич, — поздоровался Штольман, проходя в мертвецкую и по-хозяйски укладывая трость с саквояжем на свободный стул близ стола.
— Уже почти полдень, а труп только один – пожалуй и впрямь, добрый, — отозвался доктор.
— Есть что-нибудь интересное?
— Весьма, Яков Платоныч, весьма. А где, вы говорите, тело обнаружили?
— На лугу за Михайловской слободкой.
— Вот и первая любопытная деталь. Если мне не изменяет память, луг находится на приличном отдалении от ближайшего водоема. Дело в том, что причина смерти этой дамы – утопление.
— Что ж, по крайней мере, это объясняет посинение вокруг рта, — сыщик нахмурился и посмотрел на прикрытый белой простыней труп на столе, будто тот мог помочь распутать свое загадочное убийство. – А что скажите о ее ногтях?
— Не удивлен, что вы заметили, — усмехнулся доктор Милц, — под ногтями я обнаружил деревянные щепки.
— Она сопротивлялась, — размышлял Штольман.
— И скорее всего поцарапала своего убийцу, — доктор улыбнулся, поймав заинтригованный взгляд сыщика. – Под двумя ногтями были частички кожи.
— Хорошая новость, доктор. Значит, убийца меченный.
— Еще одна интересная деталь, — продолжил свой отчет Александр Францевич, приподнимая простыню с боку тела – на бедре и ребрах виднелись застарелые гематомы. – Такие следы практически по всему телу. Я бы сказал, им уже около двух недель.
— Любопытный поворот…
— Ну, и напоследок, самое интересное, — хмыкнул доктор.
— Еще интереснее? Может, мне присесть?
— Я уверен, Яков Платоныч, вы выдержите это с достоинством, — он загадочно улыбнулся и извлек из кармана халата рубиновый камень, размером чуть меньше полушки. Протягивая его сыщику на раскрытой ладони, он добавил: — Был припрятан на груди, под корсетом.
— С каждой минутой это дело становится все любопытней, — задумчиво проговорил Штольман, аккуратно беря рубин двумя пальцами и рассматривая его на свету. – Что же с тобой случилось, Настасья Егорова?
***
Яков Платонович почти добрался до центральной аллеи больничного парка, когда из раздумий его вырвал знакомый голос. Он обернулся и на губах растянулась улыбка, и все его лицо засияло, как этот погожий денек.
— Анна Викторовна, — он подошел к ней навстречу, — какая приятная неожиданность. А что вы здесь делаете?
— Мне в управлении сказали, что вас здесь можно найти, — ответила она слегка запыхавшись.
— Значит, не случайность. Но по-прежнему очень приятная, — улыбнулся Штольман, демонстративно оттопыривая локоть, приглашая Анну взять его под руку и прогуляться. – Давненько мы с вами не виделись – недели три. Я даже заскучал.
— Ну, вы ведь знаете, где меня найти, — ответила Анна, отводя взгляд в неловкой попытке скрыть радостное смущение.
— Верно. Я много раз собирался зайти, пригласить вас на прогулку, но… работа.
— Да, кстати, я к вам по делу.
— А все так хорошо начиналось, — не удержался он от шутки.
— Да, у вас сегодня удивительно хорошее настроение, Яков Платонович, — лукаво улыбнулась девушка, переходя на игривый тон, и Штольман вдруг осознал, как сильно ему этого не хватало. Как крепко он привязался к этой девушке и ее загадочным духам, ее беспардонному вмешательству в его работу.
— Просто очень рад вас видеть.
— Перестаньте, — отмахнулась Анна, и на ее щеках проступил легкий румянец. – Мы оба знаем, стоит мне ответить на ваш флирт, и вы пойдете на попятную.
Штольман поймал ее взгляд – серьезный и решительный – и промолчал, ему нечего было возразить. Эта радость встречи застала его врасплох, он не сумел обуздать охвативший его восторг, все эти улыбки вырвались против воли. Но Анна Викторовна была права: он будет вынужден пресечь ее попытки к сближению, потому что связан обязательствами по службе. И до тех пор, пока не распутается весь этот шпионский клубок, он не позволит себе втянуть во все это Анну и подвергнуть ее смертельной опасности.
— Я просто хотела узнать, — поспешила она сменить неловкую тему, — вы только не смейтесь. У меня было очень странное видение.
— А разве когда-то было иначе? – усмехнулся Штольман, но его проникновенный взгляд красноречиво благодарил ее за понимание.
— Такого еще ни разу не было. Ко мне явился дух женщины. Ну, то есть я уверена, что это была женщина… Но странность в том, что у нее была борода.
— Все же удивительно, как быстро здесь разносятся новости, — прокомментировал сыщик и оглянулся по сторонам, почти ожидая увидеть мальчишку, размахивающего газетой с новостью об убийстве на первой полосе.
— Вам что-то известно? – воодушевилась Анна.
— По долгу службы, — Штольман смотрел в ее большие голубые глаза, взирающие на него так по-детски наивно и просительно, что у него не было шансов. Тяжело вздохнув в знак неизбежной и безоговорочной капитуляции, он продолжил: — Бородатая женщина приехала с цирком. Сегодня утром на лугу обнаружили ее труп.
— Яков Платоныч, а у нее что, в самом деле, борода? Настоящая?
— Настолько настоящая, что повергла Коробейникова в полнейший ступор, — усмехнулся Штольман.
— Знаете, когда она ко мне явилась, она почему-то рвала на себе эту самую бороду.
