Я встаю с холодного пола и, обмотав бедра полотенцем, выхожу из ванной комнаты, оставляя Билла приводить себя в порядок.
Самое главное – это не забыть смазку. Чувствую, ночь на свежем воздухе будет горячей.
POV Bill
- Билл, мы ничего не забыли? – спрашивает Том, громко захлопывая багажник вместительного автомобиля.
А у меня в голове ни единой нормальной или же связной мысли нет. Все сводится к сегодняшнему утру, такому удивительно-приятному, окрашенному в стыдливый цвет моих щек.
Вот уже прошло часа два с... не знаю, как это назвать, произносить в слух боюсь. Это было что-то вроде моего временного помешательства, неожиданной слабости, от которой кружило голову, что я боялся провалиться в медовый океан глаз Тома.
- Билл? – как-то вкрадчиво спрашивает, щелкает перед глазами своими длинными мужскими пальцами.
Не поднимаю лицо на Тома, мне дико стыдно перед ним, и не знаю перед кем больше – собой или другом. Опускаю подбородок к груди, рассматриваю носки своих кед, нервно сгибаю пальцы на руках.
Это все как сон! С трудом верится в происходящее, и вот уже как несколько месяцев я живу в таком состоянии. С появлением Тома в моей жизни, в первую очередь в качестве друга, а уж потом,… а собственно, что потом? Я не знаю. Я в замешательстве. Чувствую себя потерянным в своих странных чувствах, которые я стараюсь похоронить, но они упорно вновь и вновь появляются из ниоткуда.
Кстати, о сне! Такого я не ожидал от себя, впрочем, мне уже, думаю, пора привыкнуть ко всем странностям в себе. И то, что я видел во сне, мне очень понравилось, можно сказать, безумно, если, проснувшись, я не мог контролировать себя, и чуть было вновь не изнасиловал Тома. Хотя именно это желание просыпается во мне чаще всего. Желание ощутить, как узко в его горячем теле, желание услышать, как громко он кричит от боли, доставляемой мною, желание почувствовать, как извивается и выгибается подо мной Том.
- Хватит разговаривать с самим собой, поехали уже, – Том садится за руль, а я стою посреди двора, удивленный и пристыженный, кровь прилила к голове, наверняка мои щеки стали алого цвета.
Мне ничего не остается сделать, как сдвинуться с места и сесть на пассажирское сидение рядом с Томом, хотя кажется, что сзади было бы лучше. Сзади? Покраснел от собственной мысли, отвернулся к окну, занавешивая румянец на щеках прядями своих волос.
Во сне Том тра... име... любил меня сзади, и я получал от этого удовольствие, не только там, в царстве Морфея, но и наяву. Об этом свидетельствует мое утреннее возбуждение, которое с такими мыслями появится и сейчас.
Немного поворачиваю голову в сторону Тома и из-под спадающих волос смотрю на него, можно сказать, любуюсь: длинные пальцы поворачивают ключ в замке зажигания, слышится рев мотора, по лицу Тома расползается довольная улыбка, такая красивая и заразительная, что и я невольно начинаю улыбаться. Отворачиваюсь, закусываю губу и тяжело выдыхаю скопившийся в легких воздух.
- Друг, все нормально? – кладет свою горячую ладонь мне на бедро и немного сжимает.
Я сглатываю и стараюсь ничем не выдать своего волнения и возбужденного состояния, подаренного воспоминаниями.
- Да, – тихонько отвечаю. На большее я и не способен.
Но сильная ладонь так и не поднимается с моего бедра, а, казалось бы, намерено начала поглаживать, так нежно и успокаивающе. Я невольно глубоко вздохнул, что привело к еще одному вопросу о моем состоянии.
Конечно, со мной все нормально! А как иначе?! Мне сделали утром офигенный минет, а теперь я сижу и вспоминаю эти полчаса наслаждения, как что-то, что, возможно, было лучшим в моей жизни! Со мной все просто отлично!
Том убрал свою ладонь с моего бедра, будто бы почувствовав мое раздражение, чем вызвал у меня разочарованный вздох, и это заставило меня вновь погрузиться в сладкие воспоминания о сегодняшнем утре и ночном сне.
Я хочу еще! Эта мысль так и бьется где-то в голове, и даже не стоит ее прятать и скрывать, она все равно вырывается наружу.
POV Tom
Едем уже несколько часов, пейзаж за окном стремительно меняется, в глазах начинает рябить зеленая растительность. Посмотрев на карту GPRS, я с удовольствием отметил, что ехать осталось всего ничего. Мимолетно взглянув на Билла, я увидел, что он сладко спит, посапывая и причмокивая во сне. Пушистые реснички мелко подрагивают, а пухлые губки призывно раскрыты. Совсем не накрашен, такой домашний и родной, мой трогательный малыш.
Вновь устремляю взгляд на узкую дорогу, еще раз сверяюсь с картой. Мы давно уже уехали за пределы города и где-то через несколько километров должна показаться небольшая гора или же склон, не знаю точно, как это называется. Но я специально выбирал это место для отдыха, а не для того, чтобы еще полдня забираться наверх.
Протягиваю руку к лицу Билла, убираю мешающуюся прядку волос. Вот так-то лучше. Довольно улыбаюсь проделанной работе.
