Вижу, как Билл прерывает поцелуй и просто обнимает девушку. Я тоже когда-то мечтал, чтобы любимый был со мной нежен, хотел почувствовать на себе хоть маленькую долю его любви.
Мой мальчик отворачивается от Андреа, начиная оглядываться по сторонам. Он замечает меня, а его пьяные глаза расширяются настолько, насколько это возможно. Так и хочется спросить, за что он со мной так, но не могу. Я даже близко не хочу подходить к Биллу.
Интересно бы было послушать, как он будет оправдываться. Может быть, спишет все на алкоголь или еще на что-нибудь, но я знаю, что мой брюнет всегда помнит, что творил на нетрезвую голову. Быть может, он и не захочет оправдываться, и из его уст будут вырываться такие же слова, какие мне когда-то говорила Кира.
Поднимаю левую руку вверх – она ближе к сердцу – и машу любимому ей в знак прощания.
Разворачиваюсь, по стенке пробираясь до выхода.
Я слышу, как в груди звонко разбиваются на еще более мелкие кусочки осколки моего сердца. Наверное, так приятно делать больно влюбленному человеку. Второй раз в одну и ту же ловушку попал, мне очень везет.
Выхожу из накуренного помещения, чувствуя, как свежий воздух с силой давит на сознание, вытряхивая из него абсолютно все.
Делаю несколько судорожных вздохов, пытаясь унять дрожь во всем теле, и иду на парковку, где стоит автомобиль родителей. Было бы лучше поймать такси, но ведь надо машину вернуть, да и оставлять нет никакого желания. Буду надеяться, что мне повезет и все будет нормально, или же наоборот, я попаду в какую-нибудь аварию, чтобы больше никогда не почувствовать боли.
Отключаю сигнализацию и залезаю на водительское сидение. Машина не моя, так что постараюсь не разбиться, лучше буду думать о тех, кому я нужен.
Мне так смешно, просто невыносимо насколько вся эта ситуация кажется мне каким-то театром абсурда. Начинаю тихо посмеиваться, только не понятно над кем или чем, наверное, над собой.
А смех становится громче. Сам себя заражаю, заставляя смеяться сильнее и сильнее.
Боже, как же смешно! Остановиться даже не могу….
Чуть ли не всхлипываю, жмурюсь, пытаясь хоть как-то прекратить истерический хохот. Через неопределенное количество времени мне все-таки это удается. Вытираю со щек слезы смеха. Давно так не смеялся. Кажется, это была небольшая истерика.
Я, подавив в себе очередной смешок, воткнул ключ в замок зажигания, и это получилось у меня с первого раза. Интересно, а когда я буду заниматься сексом, я смогу попасть в определенную дырку. Черт, мне нужно прекратить себя смешить. Ведь это все так забавно, черт побери!
Бью руками в руль, выплескивая эмоции.
Мне нужно успокоиться, ведь ничего особенного не произошло. Сначала я поднялся к небесам, а потом стремительно опустился в преисподнюю. Все просто отлично!
Поворачиваю ключ, заводя машину и, переключив скорость, давлю на газ, выезжая на дорогу.
Приехав домой, я, наверное, с радостью заметил, что Марка нет.
Окна в квартире не горели по обычаю ярким светом, а значит, друг либо на работе, либо где-то отдыхает. Это и к лучшему, не хочу, чтобы он задавал мне глупые вопросы, или же чтобы он беспокоился по пустякам. Я его и так достал, а тут еще одна проблема.
Выйдя из машины, я по лестнице добрался до нужного этажа и открыл дверь своим ключом, вот и еще одно подтверждение, что Марка нет дома.
Включив во всех комнатах свет, я с улыбкой заметил кружку, подаренную другу – если не разбил, значит, оценил мой презент.
Улыбнувшись, я пошел в свою спальню, но перед этим нашел большую спортивную сумку. Кстати, я совсем забыл про рюкзак в багажнике родительского автомобиля после горного похода.
Открыв гардероб, я начал считать в мозгу, сколько мне нужно вещей, чтобы прожить вне квартиры пять дней, то есть столько, сколько осталось до отъезда Билла.
Как же я люблю эту тварь! И боюсь его простить. Потому что, если я его увижу, то сразу же забуду о том, что он сделал мне больно. Я с радостью захвачу его хрупкое, но такое сильное тело в свои объятия и не отпущу. Но это уже не осуществимо.
А вдруг это его месть мужчинам, и на самом деле мой мальчик не расставался со своей девушкой. Вдруг это была просто игра. Игра на моих чувствах.
Черт, неужели ему было так легко сказать слова любви. Они ведь святые, как можно раскидываться ими направо и налево. Жестоко. Подло. Мерзко. Отвратительно. Бесчестно.
Я не верю. Ведь Билл еще такой ребенок в душе, дети не могут быть настолько расчетливы.
Черт! Черт! Черт! Уйдите, мысли, из головы!
Скидываю в сумку первые попавшиеся вещи. Думаю, хватит. Застегиваю замок и оглядываю свою спальню. Ничего, я ведь скоро вернусь, это не навсегда. Но нужно предупредить Марка.
Подхожу к письменному столу и нахожу на нем чистый листок и какой-то карандаш. Быстро, крупными и неровными буквами, пишу записку и выхожу из спальни, прихватив с собой сумку. Найдя на кухне кружку, кладу поверх нее лист, на котором написано следующее: “Марк, а ты прав. Ну, его… этого Билла. Я поживу у родителей до его отъезда. Не волнуйся”.
