Странно, но я никогда прежде не задавалась вопросом: что значил отец в моей жизни, всецело отданной танцу? А так вышло, что, отойдя в мир иной, он оставил меня еще более обездоленной, чем любая сиротинушка, не имеющая ни опоры, ни жизненного опыта. Лишь только его похоронили, я так остро ощутила одиночество, что каждый день, покидая, разбитая от усталости, студию Ширяева, я чувствовала, будто ступаю в бездонную пустоту. Холод отсутствия леденил мой мозг, хотя я продолжала машинально улыбаться тем, кто окружал меня. Вместе с тем я все острее ощущала потребность в чьем-то постоянном сердечном и бескорыстном присутствии. Когда эта потребность иметь под крышею родного дома свидетеля моих самых ничтожных мыслей и поступков переросла в навязчивую идею, я прибегла к средству, верность которого проверена столетиями. После продолжительной борьбы – то ли из гордости, то ли из глупости – я пригласила Бориса переехать ко мне жить. У нас составилась свободная чета, и, хотя приходилось слышать насмешки со стороны благочестивой публики, мне было все равно. Я постоянно думала, что сказал бы по этому поводу мой родитель; по-видимому, он, не одобряя моего поведения с самого начала, все же поддержал бы меня теперь в моем презрении ко всему, что станут говорить вокруг. Мне хотелось бы, конечно, получить одобрение моего внебрачного союза у Мариуса Петипа, но я не успела: на макушке лета 1910 года газетные полосы принесли известие о кончине великого хореографа в его любимом Гурзуфе. По странному стечению обстоятельств, смерть настигла его 14[21] июля – в национальный праздник страны, которую он покинул, чтобы и телом, и душою отдаться России. В этом совпадении я увидела последнюю попытку Франции вспомнить о своем блудном сыне. Через несколько дней после случившегося я получаю письмо от его дочери Веры. Она сообщала мне, что ее отец до последнего мгновения находился в ясном уме, а последние слова его были полны благодарности России, которая с такою чуткостью отнеслась к нему. Покидая этот мир, маэстро высказал пожелание обрести вечный покой в земле той страны, которая стала ему второй родиной[22].
