Для того чтобы выглядеть более аккуратными и опрятными, нужно было что-то сделать с прической Гасси. У всех детей были густые темные волосы, но волосы Гасси еще и вились и поэтому торчали во все стороны. Франческо, к большому недовольству брата, взял в руки мокрую расческу.
— Почему я должен причесываться, чтобы угодить дяде? —бурчал Гасси. — Мне он не нравится и мне все равно, как дядя выглядит. Я стригся и мыл голову в Стамбуле.
В их первый день в Стамбуле сэр Уильям отправил всех троих в парикмахерскую.
— Вы, мальчики, похожи на дикарей, — сказал он тогда, — да и Анна не лучше.
— Наша мама всегда мыла и стригла нам волосы, — ответил Франческо. — Анне она завязывала волосы на макушке лентой, чтобы не жарко было шее.
— Я и не думаю, что вы всегда были растрепами, — сказал сэр Уильям. — Но вам действительно пора помыть голову и, пожалуй, немного подстричь волосы. Какая длина вам больше нравится — это ваше дело, однако подравнять немного нужно.
Но после этого прошла уже неделя, и волосы Гасси, хотя и чистые, выглядели по-старому. Франческо с помощью мокрой расчески постарался пригладить их.
— Теперь все должны умыться и помыть руки, — сказал Франческо. — Мы проследим с лестницы, и когда тетя выйдет из кухни с едой, мы спустимся вниз.
Сесил осмотрел детей в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы сорвать злость. Но он ничего не мог высмотреть.
По сравнению с обычными английскими детьми они были бледными, а перенесенные несчастья оставили на их лицах большие темные круги под глазами. Потом он обратил внимание на волосы Гасси. Мокрая расческа не только заставила их лежать более опрятно, но и раскрыла их истинную длину. Если и было что-то, что дядя Сесил просто ненавидел, так это мальчиков с длинными волосами.
— Огастес, тебе пора стричься, — сказал он. — Ты можешь сделать это сегодня днем.
Гасси сразу же забыл, о чем они договорились в спальне.
— Постричься! Постричься! Постричься! — почти закричал он. — Все говорят о стрижке. Я неделю назад стригся в Стамбуле.
Мейбл в это время раскладывала кусочки рыбного пирога по тарелкам и стояла спиной к столу, но даже так она почувствовала, что нужно срочно отвлечь Сесила, пока он не вышел из себя.
— Не волнуйся, дорогой, — сказала она Сесилу. — Я прослежу, чтобы Гасси сходил в парикмахерскую. — Потом, пока Гасси не успел еще ничего сказать, она добавила:
— Мальчики, вы не поможете мне расставить тарелки?
Франческо видел, как Гасси хочется продолжить спор, поэтому, когда он ставил тарелку с рыбным пирогом перед дядей, он спросил:
— А сколько в Англии стоит стрижка?
— Довольно дорого, — ответил Сесил. — Наверно, пенсов двадцать пять. Теперь все стоит слишком дорого.
Это заставило Гасси замолчать. Двадцать пять пенсов —это побольше, чем те десять. Только бы тетя не пошла с ними, тогда они найдут способ сохранить деньги.
Они проголодались и каким-то образом умудрились съесть весь рыбный пирог, хотя всем им — привыкшим к сезонным блюдам — он был просто противен. После рыбного пирога тетя Мейбл подала то, что она сама называла летний пудинг. Он готовился из хлеба и черной смородины, и хотя, как позже убедились дети, этот пудинг был невкусным, он помог забить вкус пирога. После обеда Сесил залез рукой в карман, достал деньги и протянул их Франческо.
— Здесь двадцать пять пенсов, но постричься можно и за двадцать, и тогда принесите мне сдачу. Смотрите, чтобы стрижка была действительно короткой, а то сейчас Огастес похож скорее на девочку, а я денег не печатаю, чтобы раз в неделю тратить их на парикмахерскую.
К счастью, Мейбл и не собиралась идти с детьми в парикмахерскую. Она объяснила им дорогу и потом обратила свое взволнованное мышиное лицо к Франческо.
— Я доверяю тебе, дорогой. Проследи, чтобы Гасси постригся коротко. Вы же не хотите огорчить дядю?
Гасси еле дождался, пока они остались одни:
— А я хочу огорчить дядю. Я не буду стричься! Кристоферу нравилась моя прическа, и Ольге нравилась, и, мне кажется, Жардеку с Бабкой тоже — по крайней мере, они никогда ничего не говорили по этому поводу. Если кто-то попытается постричь меня, я убегу.
Франческо и Анна знали, что, когда Гасси злился, он говорил все громче и громче, пока не переходил на крик.
— Ты же знаешь, что мы не можем пойти в парикмахерскую, — сказал Франческо. — Эти двадцать пять пенсов пойдут на туфельки Анне.
— А что скажет дядя? — потребовал ответа Гасси.
— Этого я не знаю, — признал Франческо. — Но мы все расскажем Уолли, и он что-нибудь придумает.
Уолли уже сидел и ждал их, когда ребята пришли. На сей раз мальчик был без велосипеда. Он был так рад их видеть, что вскочил и бросился им навстречу.
— Вот вы где! Ну, пошли к лотку моей мамы. Я рассказал ей, как Анна потеряла свои туфельки при землетрясении, и она очень заинтересовалась. Она сказала, что читала про вас в газете, что ваши родители погибли и все такое. Мама хотела помочь вам купить туфельки. Расскажите мне про землетрясение.
Франческо не хотел волновать Гасси и Анну, поэтому он сказал:
