Балканские мифы полностью

Согласно определению Николая Кравцова, «эпос — героическая поэзия, в которой героика дается в одических, идеализированных и гиперболизированных тонах»[48]. Иными словами, эпическая поэзия представляет собой воспевание (как правило, в прямом смысле, поскольку произведения рассказывали речитативом или пели, и наличие в тексте определенной мелодики иной раз бывало гораздо важнее рифмы) некоего героя и его поступков, замаскированное под историчность, но совсем необязательно в точности соответствующее летописям и хроникам. Помимо исторической канвы, в эпосе встречаются и откровенно фантастические, мифические детали вроде волшебных существ, спутников или свойств героя — примером последних может служить тот факт, что Марко Кралевич, если следовать тексту одной из песен, прожил на белом свете целых триста лет! В отдельно взятой эпической песне воспевался один сюжет, но они складывались в циклы, посвященные героям, династиям, битвам, историческим периодам.

^{Гусле — балканский музыкальный инструмент.}

^{The National Museum of Finland / Markku Haverinen, Vantaa}

Сочетание исторических, экономических, общественных и прочих факторов привело к тому, что на Балканах особое развитие получил сербский героический эпос, основное ядро которого сложилось в XIV–XVII веках, и в этот же период он достиг расцвета (о том, что существовало раньше, сохранилось крайне мало свидетельств). Эпос называется «сербским», но с точки зрения географии охватывает не только современную Сербию, но и Хорватию, Черногорию, Северную Македонию. В нем отразились драматичные события — подвиги, предательства и разнообразные политические потрясения, — связанные как с внутренней жизнью Сербии, прямыми столкновениями и подковерной борьбой владарей, властелей и властеличичей[49], так и с их отношениями — в форме вражды или вассалитета — с турецкими завоевателями.

Сербский героический эпос еще называют юнацкими песнями, где «юнак» — добрый молодец, воин, витязь, богатырь, не только отважный, умный и честный, но еще и великодушный. Николай Кравцов делит эти песни на два больших отдела: исторические и неисторические[50], где последние — либо очень древние, и действуют в них мифологические персонажи вроде вил, змеев и дивов, либо представляют собой обработку легенд и христианских, особенно апокрифических, сюжетов (иными словами, не имеют под собой даже символической исторической основы).

Пример неисторической, мифологической песни — «Царь Дуклиян и Иоанн Креститель». Дуклиян или Дуклян, как упоминалось в предыдущей главе, — балканское имя дьявола. В песне рассказывается о том, как два персонажа-побратима пили вино на берегу моря, а потом первый начал играть золотою короной, второй — подбрасывать яблоко, которое случайно упало в воду. Дуклиян нырнул за ним, взяв с побратима слово, что тот не тронет его золотую корону. Иоанн, однако, слетал на небо и получил у Всевышнего разрешение нарушить клятву, чтобы украсть драгоценность. Ради этого ему пришлось вновь уронить в море яблоко, чтобы Дуклиян опять нырнул, — и тогда Иоанн заморозил поверхность воды, покрыл ее льдом в двенадцать слоев. Дуклиян сумел эти слои пробить и почти догнал вора у небесных врат, ранил его — вырвал часть плоти из стопы, — но все-таки Иоанн сумел вернуть на небо солнце — вот чем была корона на самом деле!

В черногорской версии предания, которую пересказывает Павел Ровинский, это известно с самого начала. Еще в ней в целом больше подробностей и имеются некоторые отличия, хотя и не принципиальные. Сперва было так, что Бог владел только луной, а дьявол — солнцем. Бог призвал к себе Илию и предложил придумать, как бы обмануть дьявола и забрать у него солнце, а святой ответил, что такое возможно лишь при помощи обмана. Бог колебался, но потом подумал о том, как все живое страдает без солнца, и велел Илии пустить в ход всю свою хитрость, а если не получится — ложно поклясться его именем. Святой придумал игру с двумя золотыми шарами и сам не нырнул за утраченным шаром, потому что море принадлежало дьяволу[51]. Ну а дальнейшее развитие событий было примерно таким же, как в первом варианте. Интересно, что во всех случаях финал этого повествования с явными богомильскими корнями превращает его в этиологический миф о происхождении… выемки на человеческой стопе.