– Нет-нет, я вас не виню, – всхлипнула она, доставая платок и понимая бесперспективность своих усилий самостоятельно поднять собаку. – Она была хорошей девочкой, но вот эта черта была у нее всегда. Как только я отпускала ее с поводка или сама она вырывалась, она бежала через дорогу сломя голову, и я ничего не могла с этим поделать. Уж как ни учила я ее – все без толку. И вот чем все закончилось!
– Давайте, я помогу вам, – сказал Пелагич. – Вот только отгоню машину.
Поставив автомобиль в более безопасном месте, он вернулся к старушке. Вынеся с дороги собаку, Божидар отнес ее прямо во двор хозяйки и минут пятнадцать выслушивал ее рассказ о том, как она подобрала Мавину еще щеночком, совершенно больной, выходила и вырастила ее.
– Она была мне единственной отрадой, – вздохнула старушка. – Как же я буду теперь жить без нее?
Божидар, наконец, понял, в чем же причина неожиданной симпатии к этой незнакомой старушке. Она напоминала ему покойную мать. Такие же волнистые седые кудри, выбивавшиеся из-под старомодной шляпки, такой же высокий, чуть дрожащий голос, выдававший в ней бывшую учительницу, и такая же походка.
Пожилая дама рассказала о том, что она живет совсем одна и у нее никого нет. Божидар пообещал ей помочь завтра похоронить собаку, дал немного денег и вышел за двери, сопровождаемый жалостливыми рассказами о несчастной собачке.
Эта странная история немного выбила его из колеи, и, чтобы отвлечься, он включил радио. Старая мелодия, которую он помнил с детства, вернула ему спокойствие, и он вскоре уже не думал о маленькой, но неприятной истории.
Подъехав к дому, Божидар вышел из машины и направился к воротам, которые уже открывал Крайкович.
– Ну что? – вопросительно взглянул он на своего подчиненного. – Что-то ты такой загадочный вид строишь, а?
– Для тебя есть подарок, – заговорщицки подмигнул Милован Крайкович. – Сейчас сам увидишь.
– Ну, идем, – хлопнул его по спине Пелагич, догадываясь, о чем идет разговор.
Войдя в комнату, Милован зажег свет. Божидар глядел на Семенова, сидевшего в углу. О том, что легионер находится здесь не по своей воле, свидетельствовал и помятый вид легионера, и веревки, надежно прикручивающие его к столу, и лента скотча, залепившая ему рот.
Семенов, напоминающий сейчас большого беспомощного медведя, щурился, ослепленный ярким светом. Полоска скотча придавала ему особенно комичный вид.
Жестом Божидар приказал сорвать скотч, что и сделал Крайкович.
– Ну что, герой, отдохнул? – нарушил тишину Божидар. – Готов к разговору?
– Готов, – мотнул головой Семенов, потирая онемевшие руки.
– Не буду тебя долго томить и скажу сразу: выбора у тебя нет, – театрально помахал распиской Пелагич. – Вот видишь, все очень просто: или ты сотрудничаешь с нами, или же эта расписка окажется у твоего командира. Что скажешь?
– Не буду я с вами сотрудничать, – гордо поднял голову Семенов. – Можете и не надеяться.
– Очень красиво, – театрально похлопал в ладоши Божидар. – Только никто этого не услышит. И не оценит. А теперь послушай, что от тебя требуется. Закуришь? Ну, как хочешь. А я закурю.
Щелкнув зажигалкой, он глубоко затянулся.
– Ты, наверное, думаешь, парень, что я тебе Родину предлагаю продать? Так вот – ничего подобного, у меня совсем другое предложение. Что такое Родина – я не хуже тебя знаю. Ты сам русский?
– Ну, русский, – кивнул Семенов. – И что из того?
– А то, что мы – сербы и русские – братья. Братья по крови и по вере. Мы же славяне, мы – православные. Все века сербы знали, что у них есть братья, которые всегда выручат нас из беды. Так было и в Первую мировую, когда Россия вступилась за Сербию, так было и во Вторую мировую, когда немцы и хорваты убивали нас тысячами, а вы помогли нам, так и теперь. Так было и при Петре Первом, вашем великом государе, когда сербы находили в России свою вторую родину, спасаясь от турецкой оккупации.
Милован Крайкович, присев за стол, попивал вино, слушая речи своего шефа. Бросая быстрые взгляды в угол, он набирал SМS-сообщение.
– Мы боремся за освобождение Косово, – продолжал Пелагич. – А против нас все – и мусульмане по всему миру, и европейцы. Эти сволочи из Брюсселя тоже льют воду на албанскую мельницу.
Семенов напряженно слушал зажигательную речь собеседника. Серб развернул ему грандиозную картину «международного положения», засыпая солдата фактами из прошлого и настоящего.
– Нас интересует Мартин Берзинс, – наклонился к тамбовцу Божидар. – Он, гад, натовская сволочь, деньги албанским террористам привез, чтобы убивать православных. А ты – русский, братьям-славянам помочь не хочешь. На чью мельницу воду льешь? Я вижу, ты парень хороший, но мозги вам отравили пропагандой. А я тебя о помощи прошу, брат… Ведь мы – братья. Помоги нам, брат! Мы же столетия здесь, на Балканах, боремся с врагами. Мы – маленький народ, но мы лучше умрем здесь все, чем отдадим хотя бы пядь нашей земли.
