– Скажи-ка, Чарич, а на южном конце поля все в порядке? Никаких происшествий? Сложностей?
Голос Смука звучал ровно, чуть лениво, но одновременно настолько угрожающе, что Чарич сжал пальцы на трубке добела.
– Нет-нет! Очень спокойные люди, не шумят, никаких проблем…
– Я тебя не про твои проблемы спрашиваю. У них – все в порядке?
– А как я могу знать? – растерялся комендант. – Мы здесь, они там. Все как договаривались! И зачем звонить? Это как-то…
– Могу подъехать, лично обсудим.
Перспектива не вдохновляла. Чарич приложил все усилия, чтобы сгладить ситуацию, подобрать успокаивающие слова:
– Нет, извини, все в порядке. Не это имел в виду. В общем, все тихо, без эксцессов. Как согласовано…
Тишина. Раз… два… три…
– Ну и замечательно.
И сразу короткие гудки в трубке.
Комендант утер со лба крупные капли пота, дрожащей рукой положил трубку на рычаг – и телефон тотчас зазвонил снова. Пальцы неудачно дернулись, трубка улетела на пол. Чарич плюхнулся на колени, достал ее из-под стола. Не поднимаясь, прижал к уху:
– Да? Да? Да? Да?
– Пупсик, ну ты такой нетерпеливый! Это даже заводит!
Смук положил трубку на рычаг старого дискового телефона, стеклянным взглядом уставился в окно. Он сидел в пустой – по случаю его визита – кафане, лишь двое оаковцев расположились у двери на кухню. Еще трое остались на крыльце.
Подошел пожилой кафанщик, еще издалека услужливо ссутулившись.
– Может быть, повторить кофе, господин Болла?
Смук отрицательно покачал головой:
– Расскажи лучше, что нам с собой загрузил.
– Все лучшее, все свежайшее, господин Болла. Копченая говядина – карбонат, три куска больших. Свежее мясо – две задние ноги. Крупа, овощи – все по списку, как Беза велел. Растворимые супы в пакетиках – мешок такой… увесистый.
– Молодец. Кофе не буду, не хочу тебя утруждать. Скоро поеду.
– Сидите-сидите, господин Болла, вы совсем не мешаете.
Кафанщик ушел на кухню. Смук щелкнул пальцами, тут же подбежал один из оаковцев.
– Позови Хашима. Скажи, Фитим велел срочно быть.
Боец кивнул и поспешил прочь. Смук достал из-под стола кейс с телефоном спутниковой связи, растопырил на столе антенну, включил поиск несущей. Выбрал в памяти телефона единственный вбитый туда номер под именем «R».
Длинный гудок, еще один, соединение. Тишина.
– Алло, Робин? – сказал Смук.
Ответил незнакомый голос:
– Робин вышла за сигаретами. Кто ее спрашивает?
– Это Саймон, ее друг из Цюриха. Учились вместе.
– Секунду, Саймон… Вот и Робин подошла, передаю трубку.
– Привет, Саймон. Рада тебя слышать.
Безупречный, недосягаемый английский, на каком говорят во дворцах и поместьях. Ни капельки радости в голосе – простая фигура речи. Смук тоже не был настроен на светский обмен любезностями и сразу перешел к делу:
– Пора завершать сделку, Робин. Мои люди давно в аэропорту. Что с самолетом?
– Не волнуйся, Саймон. Рейс согласован, борт заправлен, экипаж отдыхает в Таранто. Там волшебные морепродукты, завидую пилотам.
– Почему Таранто? – встревожился Смук. – Планировалась Тирана.
– В Таранто база наших заокеанских друзей, надежнее было сделать промежуточную посадку там, чем в Тиране. Точка входа, которую мы откроем для твоего самолета, находится над албанской границей, самолет влетит сразу в Косово. Назад борт вернется через ту же точку, чтобы без сюрпризов над Сербией, и сразу уйдет на Цюрих, без дозаправки. Не беспокойся, у нас же уговор. Ты нам аэропорт, мы тебе самолет твоих швейцарских друзей. Без лишних вопросов и любопытных носов в грузовом отсеке. Верно?
Разговаривает со мной, как с сельским дурачком, подумал Смук.
– Приятно иметь с тобой дело, Робин.
– И ты не разочаруй меня… Саймон. Завтра важный день для нас обоих!
Бармин, Слащев, Небойша и Цветко встали на вахту на блокпостах. Остальных Бек собрал под навесом у пикапа. Шаталов и Маевский сдернули брезент с кузова.
Вера присвистнула.
– Богато.
Разгружали кузов и сразу делили содержимое по «темам» – Маевский откладывал в сторону все минно-саперное и заградительное, Бек инвентаризовал оружие. Из пикапа появились три миномета, станковый пулемет, несколько гранатометов, цинки с патронами, ящики с минами…
Их было десять – на двухкилометровое летное поле. Чтобы удержать его, потребовалось бы не менее двухсот человек. С бронетехникой и артиллерийским прикрытием. Из этого несоответствия и сформировался план: сосредоточиться на ключевых точках, а территорию отдавать постепенно, в обмен на силы атакующих.
– Большая часть периметра как на ладони, – сказал Бек собравшимся в «радиорубке». – Идеально было бы задействовать шесть снайперов. Но у нас их только два.
– И кто второй? – уточнил Шаталов.
– Мы с тобой по половинке.
Проскурина засмеялась:
– Так мы коллеги?
