Сузана мелко-мелко затрясла головой.
– Хорошая девочка, правду Амир говорил.
Женщина в черном отпустила ее, вышла из ванной, зашуршала вещами в комнате. Скрипнул шкаф. Сузана смахнула слезы, неуверенно улыбнулась и даже нашла в себе силы ответить:
– Амиру… привет передавайте!
Полуголого Чарича с заклеенным пластырем ртом два рослых оаковца швырнули на заднее сиденье машины. Сели от него по обе стороны. Из двора вышла Ветон с бесформенным пакетом. Военная форма торчала наружу погоном капитана первого класса, но на безлюдной улице приштинского пригорода некому было это заметить. Ветон устроилась на переднем сиденье. Машина тронулась и вскоре скрылась за поворотом. Ненадолго стало совсем тихо.
Оаковцы Безы пролезали в прорехи в ограждении, перебегали на десять-двадцать шагов, падали, прятались за стойки безжизненных навигационных огней в конце взлетной полосы.
– Гнездо, Юг вошел. Готовы к штурму. Много телег посреди поля. Не нравится.
– Низ, это Маяк. Как видимость на двенадцать и час? Кучно идут.
Вмешался Бек:
– Приступим. Левые, Низ, приготовиться! Правый-один, подсветку на одиннадцать!
Под первой багажной телегой из открытого люка показалась голова и плечи Шаталова. Он прильнул к прикладу снайперской винтовки.
Из рощи за АТБ взлетела ракета, заливая летное поле зеленоватым светом. И закипела работа.
От огневой точки Слащева к бегущим оаковцам протянулся пунктир трассирующих пуль. Небойша поддержал со своей позиции. Атакующие нырнули в траву. Те, кто не успел убежать с бетонного покрытия взлетной полосы, оказались как на ладони у Шаталова, он начал отстреливать их быстрыми одиночными.
Оправившись от первого обстрела, оаковцы открыли плотный ответный огонь, пули защелкали рядом с Шаталовым по бетону и железу. Бек и Проскурина работали по светящимся звездочкам оаковских автоматов, гася их одну за другой.
По дороге медленно ползла бронемашина, перед ней шел оаковец с фонариком и внимательно смотрел под ноги. Блеснула проволока, натянутая над дорогой.
Оаковец дал бронемашине сигнал остановиться, двинулся вдоль проволоки в кусты. Блеск опасного металла отвлек сапера от всего остального. Он наступил на бугорок травы и понял свою ошибку, услышав под ногой металлический щелчок.
– Маяк. Взрыв за периметром, на четыре часа.
– Это ко мне, – сказал Маевский.
Бойцы Хашима быстрыми тенями бежали между деревьями к прорехам в ограждении рядом с четвертым блокпостом.
– Центр, это Правые. Гости на подходе.
Цветко, укрывшись за толстым стволом, чиркнул зажигалкой и поджег два самодельных факела. Шагнул из-за дерева и швырнул факелы вперед, один левее, другой правее.
Блестящая от керосина сухая трава вспыхнула мгновенно. Огненные дорожки трехметровой ширины разбежались в обе стороны далеко в лес, между ними остался узкий зазор.
Цветко бросился зигзагами назад, перепрыгнул поваленное дерево, упал на землю рядом с Маевским и Воиславом. Оаковцы приближались, пули сочно и звонко входили в древесину.
Воислав, не поднимаясь, дал ответную очередь, высунув руки над стволом. Маевский выбрал из подсумка дистанционный взрыватель и нажал кнопку. За огненной линией ближе к ограждению периметра раздалось сразу шесть взрывов.
Хашим упал на землю, закрыл голову руками. Его забросало комьями земли. Несколько бойцов совсем рядом с ним повалились ранеными и убитыми.
Хашим осторожно поднял голову. В стене огня чуть левее его позиции была прореха.
– Запад, что у вас за фейерверк?
– Нас здесь давно ждали!
– Тоже мне новость, – не впечатлился Смук. – Дойди до зданий и закрепись.
Грузовики пришли к пассажирскому терминалу заранее. Прийович не знал, что делать – Чарича нигде не было, и его телефон не отвечал.
Двое совсем юных часовых, стоящих у входа в терминал со стороны летного поля, напряженно всматривались в темноту, разрываемую вспышками выстрелов и взрывов.
Прийович вышел из здания, взглянул на юг.
– Начинается эвакуация, – сказал он часовым. – Ваш пост стоит до конца, отсюда по моей команде пойдете сразу в машину. Все ясно?
– Господин поручик, разрешите обратиться!
– Обращайтесь, рядовой.
Парень совсем не по-военному спросил:
– А это что там?
– ОАК, – сказал Прийович. – Только кто с кем схлестнулся – непонятно. Одна банда с другой, наверное.
– А наши действия? – спросил другой часовой.
– Нести вахту. В случае, если бой переместится ближе, сразу докладывать мне. Теперь все ясно?
– Так точно! – ответили мальчишки хором и крепче сжали оружие.
Бойцы Бледного ползли по высокой траве.
– Спец, это Восток. Что с их снайперами?
– Пока не проявляются, – сказал Аббас. – С нашего бока они вообще грамотно прикрылись, ни одной задницы не торчит. Подразнить надо.
– Устроим, – пообещал Бледный.
Ревущая моторами, сияющая огнями колонна мчалась по Сербии.
Посреди ночи по переулку маленького городка бежал мальчишка, стуча во все двери:
– Русские идут! Русские идут в Косово!
Вокруг него одно за другим загорались окна.
