Г р а ч е в. Взорвали. Авиабомба обезврежена.
Х а н о в. И ведь оставался всего один шаг. Один шаг до цели. Как же чудовищно трудно дается этот последний шаг.
А л л а. Как же вы все-таки решились?..
Н а т а ш а. Не говорите под руку.
А л л а. Решиться на такое!
Н а т а ш а. Перестаньте болтать. Дайте тампон. Шприц. Протрите еще раз спиртом. Еще тампон. Марлю, вытрите мне ею лоб. Делаю укол. И запоминайте каждое мое движение, действие. Вы свидетель всего происходящего.
А л л а. Свидетель? Вы не уверены в себе?
Н а т а ш а. Несу полную ответственность за все. А если я в чем-нибудь ошибусь, просто не хватит сил…
А л л а. Нет!
Н а т а ш а. Тогда будете делать все под мою диктовку. Да возьмите же себя в руки!
А л л а. Сейчас я готова молиться на вас…
Н а т а ш а. Скальпель. Не тот, другой, тот, что слева.
А л л а. Скажите, он будет жить?
Н а т а ш а. Я не святая. А сейчас молчите.
А л л а. А мне хочется кричать. Да, криком кричать!
Н а т а ш а. Я на пределе. Я должна собрать всю свою волю. Вы понимаете это?
А л л а. Я восхищаюсь вами.
Н а т а ш а
А л л а. Он без сознания.
Н а т а ш а. Знаю. И в этом его благо. Алла, тампон. Еще тампон. Будьте предельно внимательны.
А л л а. Он никогда не смог бы полюбить меня. Он любит вас. Только в такие секунды понимаешь все это.
Н а т а ш а. Я не нуждаюсь в подобном допинге. Лучше следите за руками, они у вас дрожат. Еще тампон! Он потерял слишком много крови.
А л л а. Ему нужна кровь? Я стану донором!
Н а т а ш а. Вам после такой психологической нагрузки, а возможно, и стресса как бы самой не пришлось лечь в госпиталь.
А л л а. Ее даст каждый из нас!
Н а т а ш а. Да, он потерял очень много крови…
А л л а. Вам плохо?!
Н а т а ш а. Сейчас пройдет. Я слишком на себя понадеялась. Оперировать собственного мужа… Если все пройдет благополучно, это будет стоить мне пятнадцати лет, нет, всей жизни.
А л л а. Исход не может быть иным?
Н а т а ш а. Пот заливает мне глаза. Тампон! Я ничего не вижу.
А л л а
Я с е н е в. Андрей Ильич, сколько прошло времени, как началась операция?
Х а н о в. Сорок пять минут. Нет, уже сорок шесть.
Я с е н е в. Самое отвратительное самочувствие, когда ты ждешь: живешь только надеждой, а умом понимаешь, что может произойти все. Все!
Х а н о в
Р о м а н. Нет, Андрей Ильич, катер. Саперы возвращаются после ликвидации авиабомбы.
Я с е н е в. А, с людьми все веселее будет…
Х а н о в. Капитан Грачев, переправиться на тот берег мы должны точно, стопроцентно знать, не ожидает ли нас еще какая-нибудь дьявольщина вроде этого сюрприза. Вероятнее всего, в дни войны здесь была наша переправа. И капитан Грачев не исключает эту возможность.
Я с е н е в. Так вот почему вы не даете команду тянуть дальше дюкер… А время идет, все горит у нас под ногами!
Х а н о в
Я с е н е в. Я и своих-то детей понимать отказываюсь. Лучше вот их спросите.
Х а н о в. А они сейчас другим заняты. Свадьба-то у вас когда?
С в е т а. Я еще окончательно не решила.
Р о м а н. Светка, перестань мне нервы трепать, мне, как и всем здесь, и так несладко!
С в е т а. Скажи, а ты бы смог совершить такое?
Р о м а н. Я не принадлежу к женскому полу.
С в е т а. Я имею в виду не Наталью Сергеевну, а Князева. Молчишь? А вот я бы еще час назад в истерике забилась, а теперь стала бы ассистировать ей, как Алла. Что-то во мне произошло, Роман. А в тебе — не знаю. Это-то меня и пугает.
