Во время единственного сеанса радиосвязи он сказал, что здание, в котором располагалась лаборатория, найдено, и они с Гюнтером отправляются за контейнерами. Обещал также сообщить, когда все погрузят, и вот молчит уже целую вечность… Кажется, что за это время всю Лорелею можно было бы обойти по экватору.
Черт! А вдруг там с ними что-нибудь случилось? А она прохлаждается здесь в полном неведении, вместо того, чтобы спешить на помощь!
Черт, черт, черт!..
Жаклин совершенно не представляла, как она сможет хоть чем-то помочь попавшим в беду спутникам, тем более, что на корабле больше нет абсолютно никаких средств передвижения. Не пешком же, в самом-то деле… по этим безумным сугробам. Да и местонахождение лаборатории неизвестно…
Хотя… Есть шаттл. Правда, эта машинка скорее для открытого космоса, а не для поездок в город. Тем не менее, если выбора не останется, придется использовать то, что есть, хотя и совершенно непонятно, каким именно образом.
Она снова взглянула на часы.
Тут главная проблема — правильно определить временную границу, за которой заканчивается простое ожидание и начинается спасательная операция.
Что там у них с кислородом? Хм… часа на два хватит, вне всякого сомнения. А это в свою очередь означает, что если в ближайшие тридцать минут от Каттнера не поступит никаких сообщений, настанет пора действовать. Ладно, полчаса можно и подождать…
Жаклин вдруг ощутила буквально зверский голод.
Сразу после посадки есть почему-то совершенно не хотелось. Тем более в компании назойливого «коллеги»… Какое же это было блаженство, когда после слов капитана об отдыхе Гюнтер сразу же скрылся в кают-компании, и появилась возможность хотя бы несколько минут отдохнуть от его набившей оскомину физиономии. Правда, голос, в превосходных степенях нахваливающий какой-то невероятный паштет, прекрасно был слышен даже здесь, в рубке. Но это тот минус, с которым Жаклин вполне готова была мириться.
Хм… Надеюсь, он там не все сожрал, и мне хоть что-нибудь да осталось.
Мысли о еде отодвинули все прочее на второй план.
Столько переживаний… «Айова» с ее аварийной капсулой… захват «Ириды» и посадка на Лорелею… дурацкие голоса в голове и, наконец, томительное ожидание неизвестно чего… Тут у кого хочешь разыграется аппетит.
Интересно, что там Паркер припас на камбузе для своей команды, до чего еще не успел дотянуться прожорливый Гюнтер? Хотя бы кофе-то у него найдется? И, скажем, парочка бутербродов?.. С сыром и ветчиной. А лучше три… Два с сыром и один с ветчиной… или два с сыром и два с ветчиной. Хм… А вот мы сейчас пойдем и проверим.
Жаклин развернулась и пошла прочь из рубки. Пропустить радиовызов она не боялась. Если Каттнер все-таки объявится, она услышит его через наушники скафандра.
Длинный ярко освещенный коридор был наполнен тишиной и спокойствием. Даже пения невидимых вентиляторов совершенно не слышно, и лишь звонко клацают по полу металлические подковы на ботинках. Слева от входа в рубку — лестница, ведущая в грузовой отсек, а справа — каюты экипажа. Все в точности так же, как и на той «Ириде», где год назад столь бесславно оборвалась ее карьера. За исключением того, что там на месте грузового отсека располагались сплошные ряды противоперегрузочных кресел с предвкушающими заслуженный отдых туристами.
Как сейчас помню, рейс «Церера — Латона»… Далеко не Лорелея в пору расцвета, однако, вполне сносно, особенно если не сравнивать.
Черт! Бессчетное число раз давала себе слово забыть эту историю раз и навсегда, и вот, поди ж ты, малейший толчок — и память упорно возвращает обратно. Наверное, просто потому, что назначение пилотом на звездный корабль стало воистину самым ярким событием в моей пока еще не слишком-то долгой жизни.
Жаклин неожиданно обнаружила, что стоит прямо напротив закрытой двери и в который уже раз перечитывает надпись на табличке: «Уолш. Пилот». Постепенно пришло осознатие того, что на той «Ириде» именно здесь находилась ее собственная каюта.
Она испытала вдруг безотчетное желание войти и даже взялась за дверную ручку… однако, сразу же отпустила, решительно развернулась и пошла, вернее сказать, почти побежала по коридору прямиком в кают-компанию, ругая себя последними словами.
Размазня, мямля… сентиментальная дура! Пора бы уже понять, наконец, что те дни ушли безвозвратно, и я теперь совершенно другой человек!.. Да, бандитка… да, пиратка… одним словом, абсолютно криминальный элемент, место которому за решеткой, а не в пилотском кресле звездного корабля. Ну и что с того? Не я выбирала себе такую судьбу, год назад меня почему-то никто не спросил. Вот и пожинайте плоды своих собственных усилий! А если кого-то что-то не устраивает, он может катиться, куда подальше…
В кают-компании Жаклин некоторое время постояла неподвижно, прислонившись к дверному косяку, а когда, наконец, почувствовала, что приступ ярости окончательно прошел, подошла к холодильнику и открыла дверцу.
Ну что ж, сыр и ветчина на месте, проглотистого Гюнтера они почему-то не заинтересовали. Будем считать, хотя бы в этом отношении мне повезло.
