Не подозревавший о моем коварстве Майкл уверенно положил руки на пульт.
Станция медленно начала подъем на рабочую высоту с одновременным разворотом на восток.
Алекс очнулся от увесистой оплеухи. С размаху по правой щеке.
Какого черта! Больно же… И кто у нас здесь такой драчливый выискался?
Он с усилием поднял буквально налитые свинцом веки, однако, ничего не увидел. Тьма кромешная, хоть глаз выколи.
Невидимый драчун упорно не отставал. Теперь он мертвой хваткой вцепился в отозвавшееся ужасной болью правое плечо и начал трясти безвольное тело, словно грушу. Садист…
— Эй, — услышал Алекс где-то над собой. — Ты там живой, или как?
Подожди… сейчас, сейчас… Вот только соберусь с силами, и тогда ты у меня попляшешь… Горько пожалеешь о своих издевательствах…
Ох, дьявол!.. Бедное плечо…
Еще одна оплеуха, теперь уже слева.
Да что же это такое?!
Алекс закашлялся и попытался пошевелиться.
— Прекрати, — хрипло ответил он в темноту. — Или как.
— Ага, — голос показался смутно знакомым. Жаль только, никак не вспомнить, кому же он принадлежит. — Стало быть, живой.
Плечо отпустили, и Алекс сразу почувствовал себя куда лучше. Тело невыносимо болело, от макушки до самых пяток, но от переломов, судя по всему, судьба все-таки уберегла.
— Ты кто? — спросил он в темноту. — И что все это значит? Где мы?
Невидимый собеседник лишь громко фыркнул.
— Однако, — сказал он. — Видно, хорошо тебя приложило… Будем знакомы, архангел Гавриил. Нет, лучше святой Петр. А находимся мы с тобой в чистилище, в ожидании той прекрасной минуты, когда нас поглотит геенна огненная.
Каттнер, вспомнил Алекс. Подконвойный Эдвард Каттнер. Издевается, зараза…
Жутко ныло растревоженное плечо.
Ну, я тебе это припомню, мстительно подумал Алекс. И оплеухи тоже.
— Кости целы? — услышал он.
А черт его знает, вроде бы целы. Вот только голова…
Алекс, скривившись от боли, приподнял руку и прикоснулся к макушке. Пальцы нащупали что-то липкое.
Он вдруг вспомнил невероятной силы удар, лопнувшие ремни безопасности и самого себя, словно со стороны, медленно-медленно летящего головой вперед прямо на пульт… Искры из глаз и мгновенный провал в полное беспамятство… А затем увесистую оплеуху и кромешную тьму перед глазами.
Дьявол! Что если тьма существует исключительно в моей голове? А снаружи все залито пусть не слишком ярким, но все-таки светом?.. Охо-хо… Не хватало только ослепнуть…
От этой пугающей мысли Алекса пробрала крупная дрожь.
— Каттнер! — позвал он.
— Да.
— Скажи, что ты видишь? — сердце тревожно замерло в ожидании неизбежного, а потом несколько раз стукнуло с явными перебоями.
— Ничего, — спокойно ответил Каттнер. — Темно, как у негра в ж… э-э… в желудке.
Алекс с облегчением перевел дух. Судя по всему, самого страшного все-таки не случилось. Вполне вероятно, что кое-кто с ним категорически не согласится и сходу перечислит с десяток куда более трагичных ситуаций. Подумаешь, ничего не видно… главное, все остальное цело. Однако Алекс пребывал в твердом убеждении, что хуже слепоты ничего быть не может. Перед этим бледнеют даже переломы, даже рваные раны…
Алекс протянул в сторону руку и нащупал кресло. Только теперь он вдруг осознал, что, оказывается, лежит на полу, головой к проклятому пульту.
Он снова вспомнил свой вынужденный полет, жесткую металлическую поверхность и буквально вышибающий дух удар. Словно дубиной по голове…
Черт! Как же мне все-таки не повезло! Если выживу, обязательно подам в суд на производителей ремней безопасности. Что они, в самом-то деле…
Алекс с трудом приподнялся и зашипел от боли. Ощущение такое, словно каждая кость и каждая мышца избитого тела считала прямым долгом напомнить ему о своем существовании. А тут еще голова… Редкие болезненные толчки отдавались в самое темя, и безбожно саднила рана на макушке.
О-ох!.. Точно, засужу гадов…
Он, наконец, взобрался в кресло и блаженно распластался в его мягких объятиях.
Рядом неожиданно завозился невидимый Каттнер, прошипел сквозь зубы нечто неразборчивое, и вдруг что-то упало с жутким металлическим грохотом, отдавшись сводящей с ума пульсацией в больной голове.
— Каттнер! — поморщившись, позвал Алекс. — Ты там жив? Что случилось?
— Ничего. Просто снял с пульта панель и уронил. Прямо на ногу, так ее и разэтак… Тяжелая, зараза… и не видно ни зги.
— На кой ляд тебе сдалась эта панель? — удивился Алекс. — Надеешься починить? Брось, бессмысленно и бесполезно. Не в наших условиях.
— А ты что предлагаешь? Просто сидеть и тупо ждать конца? Не-ет, я так не могу. Извините, не так воспитан.
Алекс мгновенно вспомнил ставшую знаменитой спасательную операцию на Горгоне, которой в незапамятные, давно уже ставшие легендарными, времена командовал его нынешний подконвойный. Операцию успешную, но тем не менее погубившую жизнь и карьеру старого десантника.
