Экран переднего обзора бесстрастно отражал унылую белоснежную равнину, абсолютно гладкую, без единой морщинки, и угольно-черное небо над ней, густо усеянное яркими немигающими звездами. Ровная, словно лист бумаги, плоскость равномерно простиралась во все стороны вплоть до самого горизонта, и на ней никак не удавалось разглядеть хотя бы мало-мальски приемлемый ориентир, не говоря уж о том, чтобы корректно определить стороны света. Все направления казались полностью равноправными, словно в открытом космосе. И точно так же, как посреди абсолютно изотропного пространства, вычислить нужный курс можно было исключительно по звездам. Казалось, сама Вселенная разделилась на две половины: черную и белую, ад и рай… лед и пламень… Инь и Янь… Взгляд скользил по ровной, словно стол, поверхности, не в силах зацепиться за какое-нибудь препятствие. Древние, воспитанные миллионами лет эволюции, инстинкты восставали, не в силах принять холодную ледяную бесконечность.
Бывшее Рейнское море. Промерзшее до самого дна и укутанное многометровым снежным покрывалом.
Далеко впереди застывший пейзаж оживляли два четких световых эллипса. Носовые прожекторы весьма успешно разгоняли вечную звездную ночь, но даже они не давали никакого представления о том, движется корабль или нет. Лишь яркая желтая линия на курсографе неопровержимо свидетельствовала, что «Перевертыш» все-таки не стоит на месте, а по-прежнему поглощает пустое пространство, причем с довольно-таки приличной скоростью. Гравитационная подушка без особых трудностей поддерживала махину корабля на заданной высоте, не позволяя упасть и раствориться в небытие среди равнодушных к чувствам людей груд льда и снега.
«Смешное название изобрел Алекс, — думала Катерина, с тоской взирая на унылый пейзаж. — Надо будет спросить, почему вдруг „Перевертыш“? Из каких закоулков сознания выплыло настолько дурацкое имя? Я могу ошибаться, но среди покорителей космоса бытует устойчивое мнение: как корабль назовешь, так он и полетит. Примета, говорят, верная, не единожды проверенная моряками еще на Земле, откуда, собственно, и явилось на свет это суеверие. Среди множества прочих. Я, конечно, ничему такому не верю, но, тем не менее, ужасно не хотелось бы и в самом деле куда-нибудь перевернуться… Тьфу-тьфу. Вот что, спрашивается, за дурацкие мысли приходят в мою несчастную голову? Интересно, у всех так? Или нашу команду одолевают исключительно соображения вселенского масштаба?»
Она окинула спутников изучающим взглядом.
«Та-ак… Эдвард Каттнер. Невозмутимо разглядывает снежную равнину с высоты капитанского кресла. Вид у него такой, словно вот-вот случится нечто, чего он ожидал уже давно и безнадежно… Хм… наверное, вспомнил свой предыдущий рейс на захваченной «Ириде», ведь по сути ничего с тех пор не изменилось. Повторение пройденного. Та же бесконечная снежная равнина под днищем корабля… и те же металлические контейнеры в грузовом отсеке… Хотя, кто знает. Возможно, он не настолько впечатлителен, как я о нем думаю. И мысли у него в голове самые что ни на есть тривиальные: как бы побыстрее добраться до места и покончить, наконец, с этим делом. Забыть Лорелею, как тяжкий сон.
Алекс, в гостевом кресле по правую руку от капитана… Уронил голову на грудь и, кажется, даже немного похрапывает. Хорошо, что привязан к креслу ремнями, а то давно уже выпал бы оттуда при очередном маневре… Что ж, с ним все ясно. Укатали беднягу наши проблемы. Сначала знаменательный разговор с шефом, потом битва в Долине Маринера… и опять же, формирование нашей разношерстной команды вкупе с предполетной подготовкой на Церере. А под занавес разговор на смотровой палубе. Да-а-а… Не хотела бы я оказаться на его месте.
С Роном тоже более-менее понятно. Он вернулся домой, и теперь с нетерпением вглядывается в белую бесконечность в ожидании того радостного момента, когда на экране возникнет хоть что-нибудь знакомое. А еще наверняка вспоминает об оставшемся где-то здесь Джошуа… Впрочем, как и я.
Ну, и напоследок, наш пилот, Жаклин Уильямс. Не понимаю, ради чего Алекс приложил столько усилий, чтобы добиться ее освобождения. Ведь есть же Рон, который способен справиться с «Перевертышем» ничуть не хуже… а возможно, даже лучше. Не доверяю я ей, хотя Алекс и уверял, что в пираты она подалась совершенно случайно. Знаем мы эти случайности… Впрочем, не мое это дело. Раз безопасность в его лице не возражает, то и я не против.
Даже затрудняюсь представить себе, что же творится у нее в голове. Скорее всего, Жаклин единственная, кто занят сейчас исключительно своим прямым делом. Никаких посторонних мыслей, разве что о том, как побыстрее и без приключений доставить корабль в пункт назначения.
А вообще, интересная команда подобралась, кому расскажи, не поверят.
Двое пиратов, быстро превратившихся в особо опасных заключенных, отбывающих срок на заводах Цереры, и еще быстрее — в капитана и пилота «Перевертыша». Просто поразительная в своей успешности карьера. Остается только позавидовать.
