Я обернулась. Йедда повалилась на землю. Над ней среди падающих все реже снежинок поднимался вверх дымок. Когда ее тело ударилось о землю, у нее из руки что-то вывалилось. Мне вспомнился металлический предмет под названием «ружье», который был у нее с собой в лесу.
Я увидела Золотой Свет. И впервые за многие тысячи лет опять почувствовала себя счастливой. Я смогу забыть. Забыть навсегда.
Пока я летела сквозь Золотой Свет, я заключила с этими собаками мир. И впервые после тех событий в пустыне почувствовала сострадание к той самке. Моей сестре. Ей придется жить без своего возлюбленного.
С этой мыслью я влетела в промежуточный мир. Моя история закончилась. И наконец начнется совсем по-новому.
Я легла на снег рядом с Максом и прижалась к нему. Я почти не замечала того, как из домов вышли люди, как они собрались вокруг трупа Йедды, как отец Лилли подошел к ним и сказал, что сюда уже направляются полиция, врач и ветеринар… Почти не замечала я и того, что снегопад заканчивается. Я чувствовала лишь постепенно ослабевающее тепло Макса. В моей утробе бились маленькие сердечки – бились неровно, взволнованно. К моим глазам подступила соленая вода. Мои детеныши никогда не увидят своего отца…
Но я…
…я расскажу им о нем.
И я стала петь балладу о Максе и Амели:
Дальше я петь уже не смогла. Я не смогла придумать для этой песни конец. Потому что мне захотелось заплакать. В моей утробе дружно бились сердечки детенышей. Одно из них билось особенно громко. Решив немного продолжить песню, я тихонько повторила…
То одно сердечко забилось еще громче. Затем оно даже выпало из единого ритма остальных сердец – как будто хотело обратить на что-то мое внимание. Я поначалу не поняла, на что именно, но потом вдруг заметила: Макс начал дышать. Тихо. Слабо. Но, о прародительница собак, он дышал!
От счастья я дала волю слезам.
Детеныши.
Когда Макс уже направлялся сквозь Золотой Свет в промежуточный мир, он услышал мою песню о величайшем из чудес. И это придало ему силы, необходимые для того, чтобы сдержать свое обещание и найти путь обратно к жизни.
Прошло немало времени, прежде чем Макс снова смог ходить. И еще немного больше, прежде чем Лилли снова стала смеяться. Это произошло в тот момент, когда мои детеныши в самый первый раз неуклюже прильнули к моим соскам. Шерсть у малышей была такого же цвета, как у меня, но на ней повсюду были темные пятнышки. Ни над кем из моих детей никогда не будут насмехаться из-за этих пятнышек – уж я об этом позабочусь.
Лилли никому не позволила давать им имена и сделала это сама: Базз, Вуди, Моана, Мулан и Мерида. Она объяснила нам, что щенки-мальчики получили имена в честь героев, а щенки-девочки – в честь принцесс, которые были еще даже большими героями, чем любые другие.
