Когда я проснулась и почувствовала, что с одной стороны меня освещает уже солнце, а с другой – еще луна, я стала потягиваться. От этого проснулся и Макс, который все еще плотно прижимался ко мне.
– У тебя все хорошо? – спросил он, открывая глаза.
– Да, – ответила я и прижалась к нему чуточку покрепче. – А у тебя?
– Мне сегодня ночью ничего не снилось. Потому что мы лежали рядом друг с другом.
– Потому что мы лежали рядом друг с другом, – повторила я его слова, и это мне понравилось.
– Ты никогда мне не рассказывала о том, что снится тебе, Рана.
– Мне снятся сны о нас…
– …и в то же самое время не о нас.
– Да. Однако сны эти не такие ужасные, как у тебя.
– Мы любим друг друга в твоих снах?
– Да…
– А…
Макс не решился больше ничего сказать.
– Ты хочешь знать, любим ли мы друг друга и сейчас? – тихо спросила я.
– Да.
Он посмотрел на меня. В его взгляде чувствовалась надежда и одновременно уязвимость. От правильных слов с моей стороны его глаза могли бы радостно засверкать. От моих неправильных слов его надежда погасла бы.
Инала любила Дьялу.
Айме любила Ровера.
Фрейя любила Бальдра.
А я? Любила ли я Макса?
Снились ли нам сны о наших предыдущих жизнях – если таковые и в самом деле у нас были – потому, что наша любовь была сильнее, чем забвение?
Пса лучше Макса я еще никогда не встречала. Он прогнал мой страх и заботился обо мне. Всю дорогу прочь из города, вдоль реки и до самого моря он следил за тем, чтобы мы держались друг возле друга и чтобы расстояние между нами и птицей не становилось слишком большим. Синее Перышко ведь не обращала особого внимания на то, успеваем ли мы, собаки, за ней или нет. Но чувствовала ли я себя рядом с Максом так же уверенно, как чувствовала себя рядом с Дьялу Инала?
Нет.
Пахло ли от него для меня так же, как для Иналы пахло от Дьялу?
Нет.
И вот теперь ему захотелось узнать, какие чувства я к нему испытываю. Однако я не знала, что такое любовь. Я судила о любви только по своим снам о пустыне. А в этом сне от меня и от Дьялу пахло одинаково – как от одного и того же живого существа. От меня же и от Макса одинаково не пахло.
Мне не хотелось говорить правду, но, с другой стороны, и врать тоже не хотелось. Поэтому я отвернулась и посмотрела на Синее Перышко, которая тоже уже проснулась и сейчас тянула клювом червяка из влажного песка.
– Я для тебя – всего лишь калека, – тихо сказал Макс.
– Но и я тоже калека…
– Однако я – такой калека, который не может иметь детей.
Макс бросил взгляд в сторону птицы, которая в этот момент клювом разрывала червяка на две части. Одну часть она тут же проглотила, а вторая упала на песок и лежала теперь там в ожидании, когда и ее подберут и проглотят. Мне не хотелось причинять Максу боль, но я, тем не менее, это сделала.
– Это… Это не… – пробормотала я.
Макс повернулся ко мне и рявкнул:
– Что же это тогда?
Меня задело то, что он на меня рявкнул, а потому я рявкнула на него:
– А ты-то меня любишь? Меня, самку с одним глазом?
– Да, люблю, – ответил он.
Меня любят? О прародительница собак, меня любят!
Я не могла в это поверить. Нет, я не хотела в это поверить. Потому что это вселяло в меня страх. Я фыркнула, встряхнулась и пролаяла ему:
– Потому что тебе приснился об этом сон? Именно поэтому нам следует друг друга любить?
– Да, – абсолютно спокойно ответил Макс.
– Потому что такова наша судьба?
– Да…
– А ты любил бы меня, если бы не видел тех снов?
– Что?
– Без своих снов ты считал бы меня уродливой.
Макс ничего не сказал в ответ.
– Или ты чувствуешь себя рядом со мной в такой же безопасности, как на пляже из твоего сна?
Макс снова промолчал.
– Мой запах для тебя такой же приятный, как запах самки из твоего сна?
– Нет, – смущенно признался он.
Это было мне неприятно. Гораздо неприятнее, чем должно было бы быть.
Это ощущение было настолько болезненным, что мне захотелось сказать ему в отместку: «Твой запах тоже для меня не такой приятный, как в тех снах!»
– Я не могу зачать детенышей, – Макс печально посмотрел на меня своими темными глазами. – Именно поэтому мой запах – другой.
Мой гнев тут же улетучился, моя боль почти забылась. Мне хотелось лишь как-то ослабить его горе, и я сказала:
