– Как я выгляжу? – она одернула свою дурацкую короткую юбку. На штанах зеленели пятна от травы.
– Хоть на прием к королю, – с облегчением соврал я. Не-леди зыркнула на меня круглыми глазами, пригладила волосы и выудила из них что-то розовое и склизкое. Кажется, не всего дракона по лесу разметало.
– Думаешь?
Я представил себе короля Ричарда – чудовищно важного, в золотой короне и пурпурной мантии. И толпу придворных, пеструю и чванливую. И челядь, и слуг, и пажей. И все они смотрят на маленькую леди-сову, сосредоточенную выбирающую из волос куски дракона. Удержаться не удалось. Я фыркнул. Не-леди хихикнула, встала на цыпочки, потянулась и сняла с меня такую же розово-лиловую дрянь. Я некуртуазно заржал. Стоя посередине поляны, усыпанной кусками дракона, которого вообще не существует, я смеялся как сумасшедший.
Наверное, солдаты подумали, что я окончательно спятил. Плевать.
Может, я и правда спятил. Плевать.
Солнце едва перевалило за полдень, и нужно было что-то делать с этим фаршем из дракона, и нужно было ехать к шерифу и слушать, какой же я бестолковый недоделок, и что-то говорить, и как-то оправдываться. Но мне было плевать. Я был занят. Я смеялся.
Не знаю, что такого необыкновенного люди находят в пении птиц. Приятно, но не более того. Как по мне, любой менестрель лучше любого соловья. В балладах хотя бы слова есть, смысл. А что толку в щебете? Одна головная боль.
Невидимые пернатые паршивцы разорялись так, будто им за это деньги платят. Их не интересовали ни разбойники, ни убийцы. Не интересовало их и лежащее под кустом тело. Девица, впрочем, какая она теперь девица, раскинула руки, словно хотела кого-то обнять, да так и не успела. Голова свернута набок, юбка задрана до пупа. Как говаривал один сакс, а нечего было кочевряжиться. Повесили его, кстати, сакса этого. Достойный пример для подражания. Повешение, я имею в виду. И глядя на раскинувшуюся в траве деревенскую девку, я отчетливо понимал: вешать нужно. И срочно. Осталось только найти, кого. Вот тут-то и начинались проблемы. Очень, очень большие проблемы.
Кандидатов у меня не было.
Мэтью, круживший по поляне, радостно вскрикнул и махнул рукой.
– Милорд! Идите сюда! Опять то же самое!
Его короткая седая борода победно встопорщилась.
– И чему ты радуешься, придурок?
– Ну так это… нашел!
Нашел он. Твою мать. Лучше б не находил. Я обошел по дуге тело, стараясь не глядеть на рыхлые белые ноги, перепачканные кровью, землей и травяным соком.
– Показывай.
– Вот, глядите, милорд. Тут и туточки. Видите? Тут человек шел. Потом вот по земле что-то протащили – и дальше уже волк побежал.
– Ты уверен, что волк появился только с этого места? Может, он давно тут бегал, а ты следы проглядел? Или волк из кустов выпрыгнул. Это может быть прыжок?
Мэтью посмотрел на меня укоризненно. Я усомнился в его выводах. Подверг критике его мастерство. Этого Мэтью не любил – да и не заслуживал, если уж начистоту. Если Мэтью сказал, что волк побежал отсюда – значит, побежал. С прискоком, чтоб ему пусто было.
– Обижаете, милорд. Роса тогда еще не высохла, глядите, как когти землю подрали. Вот и вот. Тут появился и туда пошел, – Мэтью ткнул корявым пальцем в заросли бузины. – А до этого человек был.
– Ты же не ребенок. Ты не веришь в оборотней.
– Не верю. Но я верю в следы.
Я зажмурился и потер переносицу.
Болела голова. Птичий щебет отдавался в ней острыми стальными молоточками. Во рту еще стоял привкус вчерашнего перебродившего вина.
Оборотней не бывает.
Оборотней убивают серебром.
Где взять столько серебра?
– Ты рехнулся?! Ты стоишь передо мной и рассказываешь, что по лесу бродит оборотень?!
Я дождался, пока эхо воплей стихнет в голове. К счастью, это случилось до того, как Паттишалл снова открыл рот.
– Нет, милорд. Я не говорил, что по лесу бродит оборотень. Я сказал, что следы человека исчезают. Он приходит на место преступления, но не уходит с него. А волк уходит, но не приходит.
– Вот как. Значит, рехнулся я – раз это мне в голову приходят такие идеи?
– Я лишь излагаю факты, милорд. Я не знаю, куда делся человек и откуда взялся волк. Возможно, вы сможете разъяснить эту загадку.
– Ты уверен в следопыте?
– Как в самом себе.
– Не говори так, Денфорд. В твоих устах это плохая рекомендация. – Паттишалл плеснул в кубок вина, сделал два шумных глотка и поморщился. – Но ты прав. Я могу объяснить эту загадку. И объясню. Слушай. Все было так. Эта девка пошла в лес на свидание с любовником. Они поссорились. Завязалась драка. Любовник придушил девку и сбежал. Все! Таких убийств десятки, Денфорд! Сотни! Они были, есть и будут – так же, как будут идиотки, готовые бегать к любовникам в лес.
– Она была девицей, милорд.
Я, конечно, не был уверен – я не повитуха и не лекарь. Но если я что-то понимаю в девицах, то это была именно она.
