Уже вторую неделю Тео проводил вечер в душном кабачке, ловя на себе смешливые взгляды завсегдатаев. Он, как обычно, молча сидел в углу, ничего не заказывая, кроме мясной запеканки и кружки разбавленного сидра, чем вызывал неимоверное раздражение у трактирщика. Один раз, еще по молодости, Тео умудрился напиться — ему не понравилось, и после этого он зарекся пить крепкие напитки, несмотря на насмешки и упреки Магоса. Сам Магос был еще одной живой причиной, почему Теодор принял решение никогда не брать в рот ни вина, ни рома, ни даже эля. Раньше они с Магосом частенько сюда заглядывали: перекусить, а Магос и выпить, и маг был на хорошем счету у хозяина заведения, и, вероятно, поэтому Тео не гнали взашей, а лишь терпели его молчаливые визиты.
До заключения их с Магосом под стражу все знали Тео как шутливого и болтливого малого, всегда готового повеселить нетрезвый люд рассказами и балладами о подвигах его славного мастера, но с тех пор, как он провел месяц в тюрьме и потом был на протяжении почти полугода предоставлен сам себе, как лодка без гребца, он стал замкнут и угрюм. Днями напролет он подрабатывал, охраняя мелких лавочников и их товар, что позволяло ему хоть как-то сводить концы с концами, а вечерами сидел в «Погребке», молча пялясь на дверь, ожидая, что вот-вот появится его товарищ, и одинокой однообразной жизни наступит конец. И в этот день его ожидания наконец оправдались. Нетрезвой походкой по ступеням в подвал спустился сам Магоси тут же был окружен толпой знакомых, а все те, кто были должны ему денег, тотчас же скрылись из виду.
— Какие люди! Магос! Давненько тебя здесь не было видно! — трактирщик выскочил из-за стойки и направился к магу, чтобы поприветствовать одного из лучших своих клиентов.
Магос выглядел потрепанным, но вел себя, как всегда, дерзко и бесцеремонно. Он широким жестом поприветствовал окружившую его нетрезвую публику и уселся за свой привычный круглый стол в центре зала. Народ тут же обступил его таким плотным кольцом, что Тео пришлось привстать, чтобы увидеть и услышать, что происходит и говорится за столом. Теодор был счастлив видеть своего старого приятеля, но чувство вины не позволяло ему просто так взять и как ни в чем не бывало броситься к Магосу, расталкивая толпу.
— Я думал, ты надолго загремел в темницу. Поговаривали, что тебя посадили чуть ли не на пять лет, — обратился к новопришедшему хозяин заведения.
— Кто сказал такую чушь? — усмехнулся Магос.
— Господин надзиратель сказал своему управляющему, а тот передал мне…
— Да ничего подобного, — отмахнулся маг. — Я уже пару месяцев как на свободе.
«Пару месяцев? — лицо Тео помрачнело. — Магос был на воле вот уже несколько месяцев, но так и не связался со мной».
— У меня были дела за городом, — продолжал Магос.
— Дела, — усмехнулся кто-то из толпы, — вероятно, снова спускал денежки на арене…
Магос обдал говорившего таким яростным взглядом, что тишина окутала дымное помещение, но уже через секунду он как ни в чем не бывало обратился к трактирщику с требованием подать к столу столько бутылок вина, чтобы все могли выпить за возвращение самого грозного наемника Гирана. Еще секунду продлилось неловкое молчание. Люди переглядывались. Но тут же трактирщик обратился к стоявшему за стойкой сыну:
— Слышал, бездельник?! Всем вина за счет наищедрейшего Магоса! Да не это пойло, болван! Сходипринеси виноградного!
Когда вино несколько раз было разлито по кругуи Магос наговорился со всеми знакомыми, внимание его привлекла фигура в глубине зала. Он подошел к сидящему в шляпе человеку, и догадка его через секунду подтвердилась.
— А, это ты, Теодор. Ну тогда ясно, отчего ты не пьешь за мое возвращение.
Тео виновато глядел на друга из-под широкого края шляпы.
— Магос… Это вовсе не значит, что я не рад тебя видеть. Наоборот… Как только я узнал у капитана, что тебя отпускают, я каждый день ждал тебя здесь, в «Погребке», в надежде, что ты заглянешь. И вот ты здесь. Но почему капитан соврал мне, не сообщив, что тебя отпустили раньше…
— Нет. Капитан все верно сказал тебе, — пробурчал Магос, — просто пускай эти олухи думают, что то дельце сошло мне с рук.
— Но ты, похоже, и вправду играл на скачках все эти две недели, — Тео осмотрел пыльную Робу Кошмаров, красовавшуюся на маге, и его бледное осунувшееся лицо.
— Хм… А что, мне надо было сразу броситься искать тебя? — Магос сурово поднял бровь, вглядываясь в лицо Тео, а затем облокотился о стол, за которым сидел паренек, и прошипел ему в ухо. — Тебя, верно, выпустили сразу, как ты сдал нас, не так ли?
Тео кивнул, но тут же принялся оправдываться: