— Дочь предателя — не сам предатель, — усмехнулся он, потом улыбка погасла. — Но меня в семье никто не погиб по вине полковника, и я не осуждаю Тайлера за его чувства. Справляется как может.
— Я слышал свое имя? — спросил Лед, нарисовавшись на пороге будто по волшебству.
— Корону-то поправь! — искренне возмутился Ярс: если бы не обнаруженный дар, быть бы этому парню великим артистом… или мошенником. — Делать нам больше нечего, как о тебе говорить. Я давал Дейрон наставления, как обращаться со стиком.
— Я сам в состоянии дать наставления своему кадету! — сразу вскинулся Лед: план по отвлечению сработал.
Мы с Ярсом обменялись заговорщицкими взглядами.
— А почему папки до сих пор не расставлены? Ярс, твою налево, чего ты время тянешь! На сон и так осталось меньше четырех часов.
— Завтра завершим, — отмахнулся Ярс. — Давайте уже на боковую. Нам еще эту улитку на себе волочь.
Он указал на меня и на мою негнущуюся ногу. И эфоры в прямом смысле отнесли меня к дверям спальни, подхватив с двух сторон, несмотря на мои робкие протесты: «Поставьте, я сама дойду!»
— Быстро спать! — приказал Эйсхард.
Я толкнула дверь и увидела на полу белый квадратик бумаги: очередное послание от «доброжелателей». Давненько я их не получала. Думала сразу скомкать записку и выбросить в мусор, но отвлеклась, снова прокручивая в голове слова Ярса.
С ненавистью Льда я почти смирилась, но как быть с его… Я мысленно запнулась, не зная, как назвать это чувство. Не любовь, точно нет. Вожделение? Притяжение? Почти такое же темное, как желание Вернона обладать мной.
Но хуже всего, что от одной мысли о запретном поцелуе меня потряхивало и накрывало жаркой волной. «Я в бешенстве!» — убеждала я себя. Мне чудился аромат горьких трав и сильные уверенные руки на моих плечах. Я вспоминала, как тонула в объятиях. Как Эйсхард украдкой уткнулся носом мне в макушку, думая, что я сплю.
Невозможный человек. Самый неподходящий из всех, чтобы чувствовать по отношению к нему хоть что-то, кроме чистой и незамутненной злости.
Ярс прав: нужно отбросить любые чувства и вести себя разумно. Всего-то до конца учебного года продержаться: Эйсхард выпустится, и мы забудем друг друга, как страшный сон.
Я развернула сложенный вдвое лист бумаги, вырванный из тетради. Хорошо, что сразу не выкинула: отвлекусь на малограмотные вирши. Странно, но ошибок в послании не оказалось, а написано оно было аккуратными печатными буквами. Всего несколько предложений: «Будь осторожна. Тебя хотят убить. Происшествие в подвале — не случайность».
В оцепенении я перечитывала предупреждение снова и снова, будто надеялась между строк увидеть ответы. Кто меня хочет убить? За что? Кто подбросил записку?
И в тяжелом сне, все-таки сморившем меня, эти вопросы кружились стаей черных птиц.
— Уверен, у многих из вас появились вопросы в связи с недавним происшествием.
С этой фразы начал практикум по специализации мейстер Тугор. Он стоял у бортика арены амфитеатра и бесстрастно оглядывал нас, притихших первогодков, расположившихся на каменных ступенях.
Некоторые быстро взглянули в сторону дверей, ведущих в зал, где совсем недавно бродили на свободе жуткие твари. Другие посмотрели на меня, на мою вытянутую ногу и отвели взгляд.
— Комиссия расследовала инцидент и пришла к выводу, что в основе его лежит стечение обстоятельств, и не обнаружила следов злого умысла. Но инструкции по безопасности будут пересмотрены. Теперь двери в подвалы станут закрывать только в присутствии преподавателя.
Я комкала в кармане записку. Теперь я уже не понимала, почему вчера так переполошилась из-за глупой угрозы. Может, ее подбросил Вернон, чтобы напугать меня. Или попросил Лесли. Да кто угодно мог подкинуть этот клочок бумаги.
Бренден неуверенно поднял руку.
— Да, кадет Хилл, спрашивайте!
— Существуют ли твари, которые умеют создавать иллюзии?
— Хм… Странный вопрос. Какое он имеет отношение к делу?
Я прикусила губу. Мейстер Тугор знал, что я увидела призрак отца, знал и ректор. И Ярс. Ну и Веела с Ронаном. И чему я удивляюсь: то, что знают больше двух людей, знают все. Спасибо преподавателю, он хотя бы делал вид, будто не обращает внимания на слухи.
Бренден смутился.
— Да просто… интересно.
— Действительно, существуют твари, умеющие создавать иллюзии. Они вытаскивают из подсознания образы дорогих нам людей. Это защитный механизм гримса. Имеется и зеркальный дар у людей.
Первогодки встрепенулись и принялись перешептываться. Эйсхард стоял вместе с остальными эфорами вдоль стен, он старался не смотреть в мою сторону, но на этих словах мейстера Тугора не выдержал: наши взгляды встретились. «Дар иллюзий?» — безмолвно спрашивали мы друг у друга.
— Этого чрезвычайно редкого дара сейчас нет ни у преподавателей академии, ни у кадетов, — разочаровал нас мейстер Тугор.
— А как же лабиринт? Полоса препятствий? — раздался робкий голос с задних рядов.
— Для настройки лабиринта и полосы препятствий неоценимую помощь Тирн-а-Тор вот уже несколько лет оказывает князь Лэггер.
