Подвластна им бесплотных духов рать,
Им ведомо - из этой вереницы
Кто может бурю и грозу наслать.
Безумцам уподобясь, те провидцы
Глядят во тьму, где тайное вершится.
Коллинз
О, скорбный час! О, скорбный час!
Туманит горе нам глаза!
Навеки вождь покинул нас,
Могучий дуб сожгла гроза.
Враги дрожали пред тобой,
Сын Гильенора, Роналд наш:
Бил прямо в цель твой лук тугой,
Не знал пощады твой палаш.
И горек плач саксонских вдов
В краю, где Тиза плещет вал,
Где ты, низринувшись с холмов,
В бою мужей их побеждал.
А в мае Роналда костер
Всех ярче пламенел средь тьмы,
И весело звучал наш хор,
И до утра плясали мы.
Для нас был Роналд крепкий щит,
Спокойно жили стар и млад...
О, как теперь душа скорбит:
Он не воротится назад!
К нему однажды старый друг
Приехал с дальних островов,
Чтоб вместе скоротать досуг
Охотою в глуши лесов.
Гость Роналда, отважный Мой,
Был дивным даром награжден:
По арфе пробежав рукой,
Грядущее провидел он.
Заклятья он такие знал,
Что отступал пред ним злой дух,
Такие песни он слагал,
Что устрашался смертных слух.
Тех чудных песен волшебство
Сзывало мертвых из могил,
И прозревал он смерть того,
Кто был еще в расцвете сил.
И вот, наскучив есть и пить,
Решили как-то поутру
Вожди оленя затравить
В глухом гленфинласском бору.
Нет с ними слуг, дружины нет,
Чтоб на охоте их беречь:
Одежда их - шотландский плед,
А верный страж - шотландский меч.
Три летних дня в лесу густом
Летают стрелы и поют,
И вот охотники вдвоем
Несут добычу в свой приют.
Гленфинласский угрюмый бор
Один ту хижину стерег;
С ней вел немолчный разговор
Монейры сумрачный поток.
И мирны были небеса,
И был покой земли глубок,
И летняя легла роса
На мох, на вереск, на песок.
Сквозь дымку серебристых туч
Пробилась бледная луна
И бросила неверный луч
На лес, на Кэтрин-лох она.
Беседуя, вожди едят
Настрелянная дичь вкусна,
У Роналда сверкает взгляд,
И он за Моя пьет до дна.
"Чего нам здесь недостает,
Чтоб стал блаженным этот час?
Девичьих вздохов, льющих мед,
Горячих уст и томных глаз.
Взрастил Гленгайл, гордец седой,
Двух дочек, наших гор красу,
Они сегодня, встав с зарей,
Вдвоем охотятся в лесу.
Мила мне Мэри с давних пор,
И хитрую я вел игру,
Но слишком зорок Флоры взор
Как страж, она хранит сестру.
Уйду я с Мэри далеко,
Ты ж Флоре преподашь урок,
Чтоб поняла, как нелегко
Упрятать сердце под замок.
Чуть арфы прозвучит напев,
Взволнованна, упоена,
И Мэри и меня презрев,
Вся обратится в слух она,
Потом склонится головой
На ложе из душистых трав...
И тут поверит даже Мой,
Что был отшельник Орен прав!"
"Мир для меня уныл и пуст
С тех пор, как Морны взор угас:
В нем больше нет горячих уст,
Медовых вздохов, томных глаз.
В тот день я стал к надеждам глух.
Когда ж коснулся струн рукой,
Провидчества жестокий дух
Скорбящей овладел душой.
О, дар разгневанных небес
Прозрение грядущих бед!
С ним проблеск радости исчез,
С ним помутился белый свет!
Ты в Обене ладью видал
Над ней свод неба голубел...
А я у колонсейских скал
Уже ее в обломках зрел.
Ты помнишь, как с бенморских круч
Твоей сестры спускался сын?
Он шел, отважен и могуч,
Войной на жителей долин.
Лавиной воины неслись,
Сверкали звонкие щиты,
И пледы по ветру вились,
И Фергюсом гордился ты.
А я - я видел крови ток,
И слышал смертной муки стон,
И знал - его настигнет рок:
Он будет копьями сражен.
Ты хочешь, чтоб отдался Мой
Утехам легким, не любя,
А он сейчас, о Роналд мой,
В тоске и страхе за тебя.
На лбу твоем холодный пот,
Твой ангел плачет, духи зла
Ведут свой хоровод, и вот...
Но дальше все сокрыла мгла".
"Сиди один и брови хмурь,
Пророк напастей и невзгод...
Я не боюсь грядущих бурь,
Когда так ясен небосвод!
И пусть правдив твой приговор
Страх не проникнет в грудь мою:
Отважно примет Гильенор
От вражьих копий смерть в бою.
Легла роса, сгустился мрак,
И Мэри ждать уже невмочь..."
Он свистнул весело собак
И, не простившись, канул в ночь.
Медлительно текли часы,
Багрово тлели головни,
И вот скуля вернулись псы,
У ног вождя легли они.
Где ж Роналд? Полночь. Тьма кругом.
У Моя на душе тоска.
Склонившись перед очагом,
Он угли шевелит слегка.
Но что это? Шуршат кусты,
В рычанье псов - смертельный страх.
Они дрожат, поджав хвосты,
Шерсть дыбом встала на хребтах.
Открылась дверь. За ней - ни зги.
И арфа зазвучала вдруг,
И легкие слышны шаги,
Им вторит струн дрожащий звук.
При свете меркнущих огней
Увидел незнакомку Мой
В одежде листьев зеленей,
Всю окропленную росой.
Насквозь промокла от росы.
На шее - капель жемчуга.
Сушила золото косы
Красавица у очага.
И робкий голос прозвучал,
И был он пенья птиц нежней:
"Ты девушку не повстречал
В одежде листьев зеленей?
С ней вождь, прославленный герой,
Он по-охотничьи одет,
При нем палаш и лук тугой,
По ветру вольно вьется плед",
"Но кто же ты? Кто двое те?
Мой спрашивает, побледнев.
Зачем ты бродишь в темноте?
Не место здесь для юных дев".
"У Кэтрин-лох, меж мрачных скал,
Над синевой бездонных вод,
Наверно, замок ты видал?
В нем доблестный Гленгайл живет.
Я дочь его и в этот бор
С сестрой охотиться пошла.
Нам повстречался Гильенор...
Меня охота увлекла,
