Самому ЗРК, правда, ничего особо не грозит: окна кабины, где сейчас
– Ванюша, очнись! – веки раненого вздрагивают и медленно-медленно ползут вверх – по мере того как по жилам его разливается содержимое шприц-тюбика. – Ты подставился нарочно? ОН выследил ракетчиков, и ты ЕГО отвлек на себя, верно?
– Холодно… – голос «лучшего рукопашника спецназа» доносится будто бы из невообразимой дали, с тех заснеженных ягелем сопок, куда навсегда уходят пасти своих Белых Оленей таежные кочевники Северо-Востока. – Холодно… не чувствую ничего… совсем… Позвоночник… что там?
– Все нормально, Ванюша, все будет в порядке! Сейчас будет эвакуация, держись! Минуты…
– Какая, на хрен, отсюда эвакуация?! – Ванюшин голос внезапно обретает привычную твердость: вот теперь, похоже, снадобье подействовало
– Нет…
– Убей ЕГО, Боря!.. Это ведь ОН положил их всех – и Пашу, и Серегу с Витьком! И я – я тут чего, задарма, что ль,
…Увы! Похоже, что таки да – задарма. Потому что сзади как раз звучит оклик по-русски:
– Майор! Обернись – напоследок!..
Вот и все.
Руки атамана, замершего на корточках подле умирающего друга, заняты бинтами и прочей медицинской хренотенью; о том, чтоб дотянуться до лежащей рядом винтовки СВД, нечего и думать. Правда, на ремне у Ванюши, буквально в паре вершков от повязки, которую Робин как раз в тот момент подправлял, имеет место быть пистолет в открытой кобуре, но только хрена ли в нем проку? Выхватить-то его не проблема (и это Робин, естественно, немедля проделывает), но вот обернуться, отыскать позади себя снайпера, уже взявшего тебя на прицел, и, в свой черед, поймать его на мушку… Персонаж «Матрицы» с такой задачей, возможно, и справился бы, но «лучшему стрелку спецназа» такое – увы! – не под силу: ведь он всего лишь человек.
Он смог лишь запрокинуться назад, как сидел, одновременно выстрелив от груди – не в снайпера даже, а просто в направлении оклика…
Шансов попасть в цель тут, конечно, ни малейших – да он, надо думать, на то и не надеялся. Может, из глубин пресловутой «генетической памяти» его
…Заваливаясь навзничь, Робингуд не успевает даже толком разглядеть на фоне той перепрокинутой панорамы похожую на ожившую копёшку фигуру снайпера в лохматом маскировочном «костюме Гилли», поскольку ее тут же заслоняет стремительно разрастающийся – из точки на пол-экрана – сверкающий торец
Каких только совпадений не случается на белом свете!
Ну кто, к примеру, мог бы предугадать, что тупорылая «макаровская» пуля, улетающая в белый свет как в копеечку, пересечет кончик траектории того сияющего снайперского болида (прикиньте всякие там угловые градусы!) как раз в ту самую, единственно возможную, одну-тридцатичетырехтысячную долю секунды?..
«Что мы знаем о вероятностях?» – философски пожмет плечами один. «Все в руце Господней!» – назидательно воздымет перст другой. Но оба они при этом, безусловно, сойдутся на том, что законам природы сей поразительный казус не противоречит.
Да, кстати: сцену столкновения летящих пуль я бы, пожалуй, снимал в стилистике не «Снайпера», а скорее «Матрицы»…
Как это ни удивительно, но у пистолета Макарова имеется все же одно, пусть и третьестепенное, преимущество перед снайперской винтовкой: механизм перезарядки срабатывает быстрее… Ну а насчет того, что «из Макарова можно только застрелиться, да и то если повезет» – тут уж извините, все зависит от личных качеств стрелка: у кого из какого места руки растут. Так что не фиг пенять на всякого рода светоотражающие поверхности и мешающие танцам части тела!
…Робингуд склоняется над поверженным косматым монстром; отдернув сплошь обшитый лоскутами капюшон с матерчатой маской, он пару секунд разглядывает лицо врага.
– Эх, Саид, – с укоризною качает головой атаман, – я ведь тебе еще эвона когда говорил: «Никогда в жизни не стать тебе
