С дорожным посошком
И в шумный город Нотингем
Отправился пешком.
Свернул он к церкви городской,
Вошёл под гулкий свод,
И весь народ его узнал,
Но промолчал народ.
Стоял в толпе седой монах
(Да будет проклят он!).
Он тоже Робина узнал
И тихо вышел вон.
Бегом к воротам городским
Пустился он, как мог.
Велел ворота затворить,
Закрыть их на замок.
— Не спи, шериф, вставай, шериф,
Бери свой длинный меч!
Мне Робин Гуда самого
Случилось подстеречь.
Давно я Робина искал
И вот дождался дня.
Когда-то сотню золотых
Он отнял у меня.
Из дома выбежал шериф
Проходом потайным,
И сотня дюжих молодцов
Отправилась за ним.
Под гулкий свод вступил шериф,
Стрелки шагнули вслед.
«А жаль, — подумал Робин Гуд,—
Малютки Джона нет!»
И начал он двуручный меч
Крутить вокруг себя
И с ним по церкви заплясал,
Без промаха рубя.
Он трижды церковь очищал,
Рубил врагов сплеча,
Двенадцать воинов свалил
Ударами меча.
О шлем шерифа зазвенел
И обломился меч.
— Да будет проклят наш кузнец,
Ни встать ему, ни лечь!
На сотню луков и мечей
Не выйдешь с кулаком,
Хороший меч не отразишь
Обломанным клинком!
Всю церковь заняли стрелки,
Столпились во дворе
И Робин Гуда наконец
Связали в алтаре.
Малютка Джон стоял в лесу,
Густой листвой укрыт,
И услыхал сквозь птичий свист
Далёкий стук копыт.
Всё ближе, ближе слышен стук.
Глядит Малютка Джон —
Кривой монах трусит рысцой,
Откинув капюшон.
— Какие новости, отец?
Что так спешишь, пыля?
— Везу шерифу в Нотингем
Письмо от короля.
— Короткий путь на Нотингем
Мне хорошо знаком.
Позволь мне быть, святой отец,
Твоим проводником.
В чащобе бродит, говорят,
Разбойник Робин Гуд,
И если будешь ты один,
Тебя в лесу убьют!
Недолго шёл Малютка Джон.
У первого же пня
Он взял монаха за плечо
И под уздцы — коня.
Монах отходную прочёл,
Рыдая и моля,
И Джон поехал в Нотингем
С письмом от короля.
А в Нотингеме в этот день
Ворота на замке.
Привратник дремлет на стене
С большим ключом в руке.
— Никак в осаде Нотингем? —
Спросил Малютка Джон.
— Сегодня утром Робин Гуд
В темницу заточён.
Шериф приветствовал гонца.
Велел подать вина
И скоро громко захрапел,
Напившись допьяна.
Когда весь дом его уснул
И город спал во тьме,
Малютка Джон с мечом в руке
Отправился к тюрьме.
Тюремщик выбежал на стук
И стражей пригрозил,
Но Джон пронзил его мечом
И к стенке пригвоздил.
— Я сам тюремщик хоть куда! —
Малютка Джон сказал
И, Робин Гуда отыскав,
Верёвки развязал.
Они успели до зари
В тревожной тишине
Пониже место отыскать
На городской стене.
Но вот запели петухи
Один другому в лад,
Стрелки тюремщика нашли,
Ударили в набат,
Скакал по городу шериф
Под грохот, шум и звон,
А Робин был уже в лесу,
И с ним — Малютка Джон.
Прекрасной летнею порой
Стрелки сошлись в бору
И, чтобы силу испытать,
Затеяли игру.
Кто на дубинках начал бой,
А кто скрестил мечи.
— Ого! — воскликнул Робин Гуд. —
Вот это силачи!
Вовсю смеётся храбрый Вилл,
Хохочет от души:
— Бывает сила посильней,
Мой Робин, не спеши.
Живёт отчаянный монах
В аббатстве за рекой.
Он может каждого из нас
Свалить одной рукой!
Тогда отважный Робин Гуд
Поклялся сгоряча
Не есть, не пить, но разыскать
Монаха-силача.
Собрал он стрелы, поднял лук
И тут же, налегке,
Вскочил на резвого коня
И поскакал к реке.
К воде спустился Робин Гуд,
Где был удобный брод.
Глядит — приземистый монах
По берегу идёт.
На голове железный шлем,
Издалека блестит.
У пояса короткий меч,
В руке тяжёлый щит.
На землю спрыгнул Робин Гуд
И привязал коня:
— А ну-ка, пастырь, через брод
Перенеси меня!
Монах под Робина подлез
(А Робин был тяжёл).
Монах молчал, покуда вброд
Реки не перешёл.
Он Робин Гуда перенес,
Но только спрыгнул тот,
Монах сказал: — Неси меня
Обратно через брод!
Понёс монаха Робин Гуд
(А был монах тяжёл),
И молча, с ношей на плечах,
Он реку перешёл.
Монаха Робин перенёс,
Но только спрыгнул тот,
Как Робин крикнул: — Эй, тащи
Обратно через брод!
Подлез под Робина монах,
Чтобы назад нести.
По пояс в воду он зашёл
И стал на полпути.
И тут он Робина свалил,
Швырнул его в поток:
— А ну, приятель, не ленись,
Барахтайся, стрелок!
На берег выплыл Робин Гуд
И вылез на траву,
И, осмотрев свой верный лук,
Проверил тетиву.
Он выбрал лучшую стрелу —
Она не пощадит.
Но отразил её монах,
Успел подставить щит.
— Стреляй, стреляй, лихой стрелок,
Ей-ей, прицел хорош.
Трудись хоть целый летний день,
В меня не попадёшь!
Но вот последнюю стрелу
Отбил щитом монах.
Они сошлись лицом к лицу
Поспорить на мечах.
И целых шесть часов подряд
Рубились что есть сил.
И на коленях Робин Гуд
Пощады запросил.
— Пощады, доблестный монах!
Вконец я изнемог.
Позволь мне только протрубить
Вот в этот старый рог.
— Труби, — сказал ему монах,—
Хоть сутки напролёт.
Труби, да только берегись,
Не лопнул бы живот!
Три раза Робин протрубил,
И вмиг на этот зов
Примчались из лесу к реке
Полсотни молодцов.
— А чьи стрелки, спросил монах, —
Торопятся сюда?
— Мои — ответил Робин Гуд, —
Но это не беда.
— Пощады, доблестный стрелок!
Ведь я тебе не враг.
Позволь мне только просвистеть
Вот в этот мой кулак.
— Свисти, — ответил Робин Гуд, —
Какие пустяки!
Я не видал, чтобы попы
Свистели в кулаки!
Три раза просвистел монах,
И вмиг на этот зов
Примчалось из лесу к реке
Полсотни злобных псов.
— Собаки справятся с людьми,
А я, дружок, с тобой.
