— Вай! — На сей раз глаза шейха наполнились непритворными слезами. — Он пустит меня по миру. Мои жены и дети будут голодать.
— Эль-Шайтан советует вам расширить торговлю копаловой смолой и копрой, — погребальным тоном пояснил переводчик. — И, в качестве вашего теснейшего союзника, обещает регулярно навещать вас на своем огромном корабле с многочисленными пушками и проверять, следуете ли вы его совету.
— Вай! — Шейх дернул себя за бороду так, что пальцы застряли в густых курчавых волосах. — С таким союзником возмечтаешь об обычных врагах.
Двадцать четыре часа спустя «Черный смех» отбыл в бухту Тельфа, в шестидесяти километрах севернее Элата. Никто не подумал предупредить стоявший в бухте невольничий флот о новой политике Элата, которому принадлежала эта местность.
Пять дхоу, стоявших на внешнем рейде, успели перерезать якорные канаты и затеряться в хитросплетении неглубоких проходов в коралловых рифах и отмелях к северу от бухты, что затруднило капитану «Черного смеха» организовать погоню.
Однако на берегу осталось еще шесть небольших суденышек, а на внутреннем рейде стояли четыре великолепные двухпалубные океанские дхоу. Две из них Клинтон Кодрингтон сжег, четыре новейших, самых больших корабля захватил, снабдил призовой командой и отправил на юг, на ближайшую британскую базу Порт-Наталь.
Через два дня на траверзе Кильвы Клинтон Кодрингтон устроил учения по стрельбе. Он выкатил все 163-миллиметровые пушки и открыл огонь с обоих бортов. Вода в бухте вскипела пеной и взвилась белыми фонтанами брызг. Грохот пушечных выстрелов отразился от далеких гор и прокатился по небу, как пушечное ядро, скачущее по деревянной палубе.
Такая демонстрация силы превратила местного султанского губернатора в трясущийся студень, и, чтобы доставить его на тайное совещание с капитаном канонерской лодки, пришлось на руках нести высокого сановника до вельбота «Черного смеха». Клинтон заранее заполнил и приготовил к подписанию бланки договора. Губернатора доставили на борт корабля и сообщили, что он является наследником престола, на который никогда не смел надеяться, и носителем титула, слишком грандиозного, чтобы он не принес ему некоторого воздаяния от человека, имя которого губернатор не осмеливался произнести.
Сидя у себя в кабинете в великолепном особняке Адмиралтейства, адмирал Кемп вглядывался в голубоватую дымку, окутывавшую Капскую равнину вплоть до далеких гор готтентотской Голландии. Он пропустил мимо ушей первые сообщения своего заместителя в Порт-Натале, надеясь, что это всего лишь бред безумца, что бедняга слишком долго служил в забытом Богом городишке и стал жертвой помешательства «Эль-Кафард», поражающего иногда людей, долго живущих в уединении.
Но с получением каждой следующей депеши с севера подробности прояснялись все ярче и стали слишком достоверными, чтобы от них отмахиваться. В бухту Порт-Наталь прибыла армада захваченных призовых судов, на сегодня она составила двадцать шесть больших дхоу, некоторые из них пришли с грузом рабов.
Лейтенант-губернатор Порт-Наталя в отчаянии просил адмиральского совета, что делать с этими дхоу. Рабов спустили на берег, освободили и сразу направили по контракту на работу в качестве подмастерьев к отважным джентльменам, пытающимся возделывать хлопок и сахарный тростник на целинных землях долины Умгени. Рабочей силы катастрофически не хватало, местные зулусы сельскохозяйственному труду предпочитали угон скота и пиво, так что губернатор с радостью принял освобожденных рабов, посланных ему Королевским военно-морским флотом. (Адмирал не вполне улавливал разницу между нанятыми по контракту подмастерьями и рабами.) Однако лейтенант-губернатор не знал, что ему делать с двадцатью шестью… нет, уже с тридцатью двумя захваченными дхоу. Пока губернатор диктовал отчет, в бухту вошла еще одна флотилия из шести судов.
Через две недели в Столовую бухту прибыл новый пакет. Одно из донесений было послано сэром Джоном Баннерманом, консулом Ее Величества на острове Занзибар. Другое послание прибыло лично от султана Оманского, копии его были отправлены в Министерство иностранных дел в Лондоне и, что весьма примечательно, генерал-губернатору Калькутты. Султан, очевидно, полагал, что в качестве представителя королевы Англии генерал-губернатор имеет некоторую юрисдикцию над Индийским океаном, который фактически был его палисадником.
Адмирал Кемп сломал печати на обоих пакетах с тошнотворным предчувствием надвигающейся беды.
— Боже правый! — простонал он, начав читать. — И пресвятой владыка Иисус, нет! — И позже: — Это уж чересчур, это какой-то кошмар!
Капитан Кодрингтон, один из самых младших капитанов в списках Адмиралтейства, похоже, взял на себя полномочия, которые заставили бы приумолкнуть Веллингтона или Бонапарта.
Он присоединил к британской короне обширные африканские территории, ранее составлявшие часть султанских доминионов. Он имел наглость вести переговоры с разнокалиберными местными князьками и сановниками сомнительных званий и полномочий, обещая взамен признание и полновесное британское золото.
