А туристы, к сожалению, Химмельсхольм не жалуют. Зимой, когда много снегу и лыжникам раздолье, еще куда ни шло. Нет, Химмельсхольм отнюдь не центр туризма, ни зимой, ни тем более в летнее время.
Остаются в городе только те, кто вынужден оставаться. Из-за работы или потому, что и дачи нет и снять ее не на что. Остается также часть молодежи: учащиеся, которые во время каникул работают почтальонами, продавцами в магазинах, курьерами в банке, в дирекции городского парка или где-нибудь на фабрике, в больнице.
Остается и молодежь, которая во время летних каникул не работает, но и не имеет средств, чтобы выехать на лето из города.
А с сезонной работой в Химмельсхольме туго. Получают ее, как правило, только те, у чьих родителей есть связи. Конечно, можно весной зарегистрироваться на бирже труда, но летняя работа редко распределяется через это учреждение.
Луна продолжала свое одинокое странствие, а город лежал внизу, пустой и тихий. Но на одном балконе алел огонек трубки. Там сидел Бу Борг. Он не мог спать. Или просто не хотел.
Он сидел в кресле, в руках у него была вынутая из холодильника бутылка кока-колы, а в сердце — одно желание: убраться бы подальше из Химмельсхольма. Он рвался в Лунд, в Сконе, где летние ночи волшебны, где у него друзья. Но он не мог позволить себе распускаться. Поэтому он сидел и думал о вырванной у женщины сумочке. Это уже седьмой случай. Седьмой за короткое время.
Первый случай произошел однажды вечером. У пятидесятипятилетней женщины вырвал сумочку парень, проезжавший мимо на мопеде. Все произошло так быстро, что женщина не успела разглядеть грабителя. Ей только показалось, что он был не один. С ним были еще два юнца на мопедах, хотя держались они в стороне.
Так и пошло. Ограбление за ограблением. Обычно под вечер, хотя однажды это случилось и среди бела дня. Жертвы — старушки, во всяком случае пожилые женщины. А грабители — молодежь, иногда на мопедах, иногда пешие, двое, трое, четверо, — тут показания расходятся.
Бу Борг советовался с Вальтером Острёмом, не написать ли солидную статью о «ридикюльной лихорадке», как он ее назвал. Но главный редактор сказал «нет». Не тот, мол, материал, чтобы публика зачитывалась им в летнее время.
Борг связался с руководством главной редакции, и там сказали: «Не спеши. Если не прекратится, тогда и напишешь».
Обнадеживающий ответ, ничего не скажешь!
А тут еще Вальтер разозлился и начал кричать, что Борг за его спиной совещается с главной редакцией, он ведь сказал «нет». Здесь пока еще он начальник!
Борг разговаривал с полицейскими из охраны общественного порядка, с работниками уголовного розыска. Но мало что вынес из этих разговоров.
Убедился только, что полиция бессильна, потому что нет никаких улик, не за что зацепиться.
Так же обстоит дело и с квартирными кражами.
Он кропал статейки о квартирных кражах, заметно участившихся в это жаркое лето. Причем больше всего страдает, похоже, Нюхем. А полиция, видите ли, не в состоянии что-либо предпринять. Только предупреждает, чтобы отъезжающие уведомляли полицию, чтобы просили соседей или знакомых присмотреть в их отсутствие за домом или квартирой; только призывает людей переадресовывать почту и газеты да старается их убедить, что следует врезать замки понадежнее.
Но Вальтер заявил: «Нет, мы не будем публиковать сенсационных статей о летней волне ограблений. Не будет народ их читать в такое время года».
Какой-то заколдованный круг, думал Бу Борг.
Полиция словно и знать не хочет, как беспомощен человек перед грабителями, все равно, взламывают ли у него дверь или вырывают на улице сумочку.
Такое впечатление, что Вальтер отнюдь не склонен растолковывать людям, как пассивно ведет себя полиция. Кстати, комиссар полиции ему сводный брат.
Бу Борг решительно ничего не понимал. На взгляд нормального человека, волна преступлений в городе — тема, вполне заслуживающая внимания. И какой же еще газете об этом писать? Какой еще газете... Черт возьми! Ведь «Дагбладет» пишет об этом. О волне преступности в других городах. И другие местные отделения пишут. Кроме химмельсхольмского.
— Не будем делать из Химмельсхольма некое подобие Чикаго, — сказал Вальтер Острём.
— А как же Мальмё? — буркнул Бу.
— Мальмё?
— Ну да, Мальмё ведь называют «новым Чикаго». Неужели не читал? Было же в газетах, в «Сюдсвенскан», например...
— Ну-ну-ну. Мало ли что пишут другие газеты. Это не наше дело.
Летняя засуха — вот как обычно называют то, что происходит в это время года с газетами. Нечем заполнить полосы. Поэтому все газеты сокращают объем, и соответственно уменьшается доля местных отделений в газетных столбцах. Но и оставшиеся столбцы заполняются по большей части случайными, вымученными репортажами — если не произойдет чего-нибудь из ряда вон выходящего. Впрочем, летом такое бывает редко.
