Эрик Асп стоял и смотрел на спящих дочек. Гертруда лежала, свернувшись клубочком. Только головенка торчала из-под простыни. Но контуры тела отчетливо вырисовывались под тонкой тканью. Эва спала на боку, вытянувшись и засунув в рот большой палец. Никак ее не отучить от дурной привычки. Днем она его больше не сосет — только когда устанет, или рассердится, или обидится. Но спит непременно с пальцем во рту.
И они отступились, убедившись, что донимать ее бесполезно. Со временем сама перестанет.
Детская комната выходила на запад и сильно разогрелась от вечернего солнца. Здесь было просто жарко, хотя Эрик целый час проветривал, прежде чем уложить девочек.
Он стоял и смотрел на них. Лицо его было мрачно, губы озабоченно сжаты.
Проводив Стефана Элга, он не вернулся на работу. Посидел еще на балконе, потом принял душ, переоделся и поехал к теще и девочкам. Теще он рассказал, что случилось, Девочкам объяснил, что маме пришлось уехать куда-то далеко.
— Ты что там делаешь? — спросила теща.
Он вздрогнул.
— Ничего. Сейчас приду.
Когда он в одиночестве сидел на балконе и потом вошел и комнату, он вдруг с удивительной остротой ощутил тишину и пустоту. Была в этом какая-то окончательность, бесповоротность. Казалось, дух Эльсы был здесь, в квартире. Он был во всем: в мебели, в подушках, ковриках, цветах на столе, в этой опрятности и нарядности, в занавесках, фарфоровой посуде.
Асп чувствовал, что Эльса уже никогда не вернется домой. От этого в груди у него словно образовалась яма, и в ней крутились, и скрипели, и царапались мелкие острые камешки, причиняя ему боль. Будто какое-то злобное существо навалилось на него и не отпускает ни на минуту. Злобное существо, в котором воплотилась угрожающе молчаливая, напряженно безмолвная пустота. Казалось, даже пахло пустотой. В последних лучах солнца, которые проникали через окно другой комнаты и падали на пол, упираясь остриями в плитки паркета, кружились пылинки. От спертого воздуха как будто тоже пахло пустотой.
— Ты бы открыл дверь на балкон, пока ездил за нами, вот бы и проветрилось, — сказала теща.
Потом они поужинали. И вот теперь девочки спят.
Он пошел к теще.
Она мыла в кухне посуду.
Асп вздохнул.
Она взглянула на него.
Он на нее.
Седая, полноватая, спина немножко сгорбленная, кожа в морщинах. Ей было семьдесят лет. Но лицо у нее было приветливое и излучало бесконечную доброту. А еще жила в ней какая-то гордость, и эта гордость проглядывала в чертах лица и в блеске глаз.
— Как по-твоему, что произошло? — спросил Эрик, хотя спрашивал уже раз двадцать.
— Не знаю, — ответила теща. — Время покажет...
— «Время покажет»!.. Нельзя же сидеть и ждать до бесконечности.
— Не было ли... не было ли чего между вами? Ну... обиды?
Он покачал головой.
— Нет. Мы никогда не ссорились. Ты же знаешь, почти никогда.
— Знаю. Но ведь невольно думаешь, какие могли быть причины, чтобы человек исчез. Может, вы все-таки повздорили и она обиделась...
— Нет. Ничего такого не было.
— И у тебя не было других женщин?
Асп даже вздрогнул.
— Нет, — сказал он твердо. — Никогда у меня никого не было, и тебе это известно.
— Наверняка никогда не знаешь.
— Прекрасно ты все знаешь.
— Да, пожалуй...
— Что-то с ней случилось...
— Не надо предполагать худшее. Мы должны молить бога...
— Вот уж чем делу не поможешь. Если с ней случилась беда, тогда никакой бог не сможет вернуть ее мне, черт бы его побрал!
— Не богохульствуй.
— Да, это я зря, — вздохнул Эрик и опустил взгляд.
Теща вытерла руки и подошла к нему. И тут с ним что-то случилось. Он попытался вздохнуть, но воздух застрял в горле, и из глаз полились слезы, тихие и горькие. Слезы бежали по темным, обожженным солнцем щекам, точно капли дождя по шершавой стене. Он даже вроде стал меньше ростом. Не в силах сдержаться, он судорожно вцепился в тещу, прижался к ней, склонил голову к ней на плечо, а слезы текли и текли.
— Что же со мной будет? — всхлипывал он. — И с девочками. Со всеми нами...
— Ну, полно, полно, — успокаивала его теща и гладила по волосам.
— Ты только подумай, что, если она никогда не вернется? Как я объясню это дочкам? И кто о них позаботится, если не будет Эльсы?
— Днем-то они со мной...
— Да, конечно...
— Все уладится, вот увидишь... Она вернется... Она снова вернется домой...
— Если бы только знать... если бы хоть что-нибудь знать...
Видел бы он взгляд тещи в тот момент, он прочел бы в ее глазах страх и ужас. Но она сумела сдержать подступавшие слезы.
Енс лежал на кровати, вытянувшись на спине, и смотрел в потолок. Над кроватью горела лампа. На животе у него лежал развернутый свежий номер «Лектюр». Но он глядел в потолок.
У него болел глаз. Болели кисти рук. Он набрал в грудь воздуху и с силой выдохнул.
Потом перевел взгляд на окно и, поколебавшись, сел. Газета соскользнула на пол. Он встал и подошел к окну.
Распахнул раму и высунулся наружу.
Потом подошел к письменному столу, выдвинул ящик, достал сигарету из шкатулки для игральных карт, закурил и долго стоял, всматриваясь в дом напротив.
