Теплым июньским утром сэр и леди Барроу прогуливались по зеленому парку вдоль уютных магазинчиков, тянущихся с параллельной стороны дороги. Они оба молчали, оглядывая то верхушки деревьев, то носки своих туфель. Им навстречу шли счастливые пары с детскими колясками впереди, а Сильвина мечтала понянчить двоюродного племянника. Правда, вряд ли её тетка с лордом Эшби позволят такое неразумной кузине их дочери. С того самого дня, как мисс Шоу стала леди Барроу, они перестали общаться с ее родителями, не смотря на критические замечания Вивиан в их адрес. Дочь пыталась объяснить матери и отцу, что как раз Сильвина вступила в брак с Бальтазаром по любви, в отличие от нее, но для них племянница все равно осталась предательницей и родственницей, унизившей честь их семьи.
В момент тягостных раздумий леди Барроу вдруг ощутила странный толчок сбоку и увидела, как кто-то в оборванных одеждах выхватил ее сумочку в виде бархатного мешочка, привязанного к кисти руки, и убегает. Она еще не успела опомниться, как муж догнал воришку и стал осыпать его ударами. Подойдя ближе, Сильвина разглядела худого юношу с застоялыми синяками и кровоподтеками на лице и теле. Потухшие глаза во впалых глазницах отражали безысходность, как у человека, смирившегося со своей участью.
– Бальтазар, прекрати! Оставь его, прошу тебя! – взмолилась супруга. – Разве ты не видишь, ему больно?
Но спутник лишь огрызнулся в ответ, и тут ему на помощь подоспел блюститель порядка, который ударом дубинки по задней стороне колен сбил подростка.
– Ах, ты мерзкий вор! – завопил констебль, попеременно прикладывая надутые губы ко свистку.
– Перестаньте дуть в чертов свисток! – не выдержал Бальтазар и вырвал его из рук правоохранителя. – Забирайте его, и больше я не желаю видеть этого вора на свободе! Отправьте его в работный дом!
– Но ты даже не осведомился, что заставило беднягу пойти на этот шаг! – вступилась за бродягу Сильвина, ограждая его от мужа и констебля.
– Я просто очень голоден, господа, – чуть слышно произнес юноша. – Я рос в интеллигентной семье, мой отец был учителем, но проклятая война забрала его, а следом ушла мать, не выдержав жизни без него. Мы с братом доели все припасы, дом забрали кредиторы из-за долгов, а меня, как сына чартистов, отказываются брать на официальную работу. Если бы не ответственность за младшего брата, то я бы не посмел обворовывать почтенных подданных, – объяснил нищий.
– Уверяю Вас, мэм, подобные заученные фразы такие бродяги повторяют каждый раз, как попадутся! – ехидно заметил блюститель порядка.
– А я ему верю, – не унималась Сильвина, хотя супруг сжимал ей предплечье, давая знак замолчать. – Бальтазар, прошу тебя, дай ему место на твоей фабрике!
– Если ты не перестанешь позорить меня на людях, то я вынужден буду огранить наши совместные выходы в свет, – сквозь зубы процедил ее муж.
– Можешь вообще запереть меня в доме, только устрой на работу этого несчастного. Хотя бы в знак солидарности с его отцом, который принял участие в той же войне, что и ты.
Супруг нехотя взглянул на воришку и спросил его имя.
– Том Синглтон, сэр!
– Под чьим командованием воевал твой отец?
– Под командованием Капитана Барроу, – ответил бродяга и заметил, как вытянулся лоб у возможного работодателя.
Сильвина раскрыла рот, затем широко улыбнулась.
– Теперь ты возьмешь его? – с надеждой спросила она.
– Констебль…
– Констебль Уилкс, сэр!
– Констебль Уилкс, Вы можете быть свободны. Благодарю Вас за усердную работу, – произнес Бальтазар и вручил служителю закона соверен.
К удивлению аристократа последний отказался от денежной благодарности, заявив, что выполняет свою работу во благо Короны, и удалился. Тогда золотая монета была передана Тому Синглтону с тем, чтобы он в назначенный день и час явился к нему на фабрику опрятно одетый и гладко выбритый.
Сильвина в грубой форме была отчитана дома за свое вмешательство в мужские дела и помещена под домашний арест, как сама того и просила ранее. Её внутренняя Я негодовала, но подчинилась воле мужа. Слуги были предупреждены, что леди Барроу не имеет право две недели выходить из особняка и принимать гостей. Тем самым Бальтазар пытался унизить ее в глазах прислуги, не соизволив деликатно предупредить лишь дворецкого о своем решении.
– Я могу войти? – спросила супруга, приоткрыв дверь кабинета.
Хозяин Барроу-хаус не сразу поднял на нее глаза, но затем кивнул, указывая на кресло напротив стола.
– Я не буду долго тебя отвлекать от дел, лишь принесла чаю с душистыми травами. Их отвар успокаивает перед сном. А заодно хотела спросить, как себя проявил Том Синглтон на фабрике?
– Тебя это не касается, Иви. Всё, что могла, ты уже сделала. Остальное оставь мне.
Сильвина глубоко вздохнула и попросила у Бальтазара разрешение попробовать шотландского виски, который манил цветом заката сквозь графин. Ее муж насмешливо улыбнулся, но не стал препятствовать супруге. Она же подошла к барному столу и дрожащими руками плеснула в стакан крепкого напитка.
