Но о «тайных братьях» пока оставим. Действительно, об освобождении Коссы, у которого было слишком много сторонников даже тут, в Германии, речи не было. Парадисис пишет, что новый папа боялся Иоанна XXIII. Тут, я думаю, он не совсем прав. Во-первых, источники характеризуют Оддоне Колонну совсем по-другому и дружно воздают хвалу его порядочности, воспитанию, внимательности к людям, высокому чувству чести… С другой стороны, мог ли новоизбранный папа (не забудем, избранный лишь потому, что умер Забарелла, а англичане соединились с немцами, дабы не прошел французский кандидат, не забудем об Азенкуре!), мог ли Колонна, папа Мартин V, здесь, в Германии, вершить свою власть? Да и позволил бы Сигизмунд выпустить Коссу? Не просто было «приказать» германскому императору!
Коссу, ужесточая режим, передали его давнему врагу Людовигу III, курфюрсту Пфальцскому. «Чтобы он держал его в заточении до тех пор, пока не будет избран новый папа, а потом поступал с ним по своему разумению». Людовиг перевез Коссу к себе и заточил в подземелье замка в Гейдельберге.
Там, наверху, в «свободном мире», шли своим порядком дела.
4 июля Карл Малатеста зачитывает на соборе отречение Григория XII.
Сигизмунд отправляется в турне, доделывая дела собора.
6 июля сжигают Яна Гуса.
В августе Генрих V высаживается с армией на французском берегу, у Гарфлера. Вновь вспыхивает Столетняя война.
В Перпиньяне происходит конгресс, с участием самого Сигизмунда и королей Кастилии и Арагона, Но Бенедикт (Петро де Луна), ранее приславший в Констанцу свои проклятия, не поддавшись на уговоры об отречении, бежит на островок Пенисколу, где и продолжает упорно сидеть, всеми покинутый, но не сломленный.
25 октября 1415-го года происходит сражение при Азенкуре, после которого Генрих V начинает чеканить свою монету как король Франции.
Кончается 1415-й год, начинается 1416-й. Прошел и он. 29 апреля 1417-го года умирает Луи II Анжу, оставив Иоланту вдовой и госпожой своих владений.
Иоанн Майнцский в пасхальных молитвах упорно поминает «владыку нашего, папу Иоанна», несмотря на то, что Косса сидит в подземелье, прикованный цепью и лишенный всех прав.
А в Италии кондотьер Браччо де Монтоне, солдаты коего получают все еще зарплату от Коссы, также не желает считать папой кого-то другого. Кардинал Изолани вступает в Рим и остается в нем. И когда Изолани признал папой Мартина V (Оддо Колонну), Браччо называет его подлым изменником, продавшим своего благодетеля и государя. «Пусть он больше не папа, но он сделал тебя кардиналом!».
Сигизмунд едет в Англию, сговариваться с Генрихом V о прекращении войны, ничего не добивается и с трудом возвращается назад (не было денег на дорогу!). И все еще продолжаются вяло текущие заседания собора.
А Косса сидит. От той поры сохранились стихи Коссы, писанные на латыни. Вот одно из них:
Людвиг Пфальцский, в прошлом ярый сторонник Григория XII, единожды позволяет духовнику отслужить мессу для Бальтазара Коссы. На второй или третий год заточения позволил ему принять участие в пасхальной трапезе со своей семьей. До этого он сам спускался к Иоанну в подземелье замка и «преломлял с ним хлеб заключения, осыпая слезами его оковы». Таковы были нравы средневековья!
А кардинал де Бар, когда писал к Генри Бофору, кардиналу Винчестерскому, сговариваясь о союзе бургундцев с англичанами, допускал такой оборот: «Кто бы ни был папой, Господь наш един, и все мы дети его…»
Коссу все еще не сбросили со счетов, и затея сделать его авиньонским папой по-прежнему витает в воздухе.
Но все-таки тюрьма есть тюрьма! И сырое подземелье, и цепи, день за днем, день за днем.
Если бы не Има Давероне, которой и тут изредка разрешали навещать Коссу, он умер бы с тоски. Но когда являлась Има, приходили и тюремщики, знавшие итальянский язык. Парадисис утверждает, что выпустить Коссу более всего боялся именно новый папа, Мартин V, Оддоне Колонна.
«Однако Коссе повезло, – пишет он. – Людвиг Пфальцский рассорился с Сигизмундом и выпустил Коссу за 38 тысяч золотых флоринов… (Такова официальная версия, приводимая Парадисисом.)
