Полученная информация о генерал-майоре Ханникове получила высший индекс надежности (о нем узнали много любопытного, в том числе о его личных пристрастиях, о его семейной жизни; буквально разложили характер по полочкам), гарантировавший успех операции. Но что-то не заладилось, двигалось с большим скрипом, дело могло и вовсе застопориться. Не исключалось, что на одном из этапов исследования личности Ханникова (впрочем, как и других офицеров военной контрразведки 1-го Прибалтийского фронта) произошло ее некорректное интегрирование, приведшее к искажениям психологического портрета, и он вовсе не тот человек, каким видело его руководство абвера. Не исключено, что Ханников проявил излишнюю осторожность и не доложил о важном перебежчике Лаврентию Берии. Если это действительно так, то все остальное пойдет вкривь и вкось!
В коридоре послышался чей-то приближающийся тяжелый шаг, остановившийся прямо перед металлической дверью. В замочной скважине с грубоватой наглостью заскрежетал ключ, и в дверном проеме предстал надзиратель:
– На выход! Руки за спину!
Кристиан поднялся, заложил руки за спину. Конвойный защелкнул на запястьях наручники и столь же властно скомандовал: «Вперед!»
«Дождался, – зашагал по коридору Кристиан. – Очередной допрос. Видно, решили уточнить какие-то данные. Уже хорошо. Значит, дело понемногу двигается». Прошли до конца коридора, где он раздваивался и расходился в противоположные стороны. Но вместо того чтобы повернуть направо, где располагалась допросная, свернули налево, прямиком к выходу.
«Что бы бы это могло означать?» Стараясь не думать о худшем, майор Шварценберг спустился по ступенькам на побитый осколками асфальт, к ГАЗ М-1, стоявшему у самого входа.
– Вперед! К машине! – скомандовал конвоир.
Из «эмки» расторопно выскочил гибкий, как луговая тростинка, лейтенант и широко распахнул перед арестованным заднюю дверцу салона.
– В машину давай! И чтобы не дергался! – строго предупредил он и, дождавшись, когда арестованный займет свое место в задней части салона, юркнул на пассажирское кресло рядом с водителем и громко приказал: – Трогай!
Стиснутый с двух сторон охранниками (слева сидел грузный старшина с равнодушным мясистым лицом и широко поставленными глазами; справа – возрастной сержант с вытянутым лицом и маленькими колючими глазками), Кристиан Шварценберг смотрел прямо перед собой на узкую расчищенную дорогу, пытаясь понять, куда именно его везут. «Если хотят расстрелять, то уж как-то больно хлопотно, такое плевое дело можно было бы осуществить во дворе комендатуры или в первой подвернувшейся подворотне. Значит, нечто другое. Придется подождать, ситуация должна проясниться в ближайшие минуты».
Легковой автомобиль, дребезжа на стыках рессорами, живо прокатился по понтонному мосту на другой берег реки и помчался по проселочной дороге в сторону аэропорта. «А вот это уже новость!»
На краю взлетного поля стоял пассажирский линейный самолет Ли-2. Здесь же группа военных, очевидно, пассажиры, среди которых Шварценберг узнал генерал-майора Ханникова. «Эмка» аккуратно, очертив овальный круг, выехала к краю поля и остановилась. Лейтенант выскочил из салона и едва ли не бегом заторопился к генерал-майору. Приложив руку к козырьку и основательно вытянувшись, отчего стал еще гибче и тоньше, доложил о прибытии. Начальник управления контрразведки фронта легким кивком головы принял доклад, что-то произнес в ответ, и лейтенант быстрым шагом заторопился к машине. Распахнув дверцу автомобиля, он сказал:
– Выходи! И чтобы без всех этих абверовских фокусов, я этого не потерплю! – И для пущей убедительности положил ладонь на кобуру.
– Я понял, – произнес Шварценберг, выбираясь из машины. – Это не в моих интересах.
Под присмотром строгого лейтенанта он подошел к генерал-майору, и Ханников произнес:
– Вашей информацией заинтересовались в Москве. Человек, с которым вы встретитесь, обладает большим влиянием. Я даже не думал, что он захочет с вами поговорить, так что считайте эту встречу большой удачей, для вас все могло бы обернуться иначе. Расскажите ему все, что знаете, и он решит, что делать с вашей информацией и как с вами поступить в дальнейшем… Советую вам ему понравиться. Считайте мои слова напутствием.
– Как его зовут?
– Вы его и так узнаете… – усмехнувшись, ответил Ханников. – Мы летим вместе, но вас к нему доставят уже без меня. За вами приедет специальная машина.
Заглушая разговор, заработали лопасти самолета.
Механик, стоявший у трапа, замахал рукой – пора загружаться.
Кристиан Шварценберг в сопровождении лейтенанта и грузного старшины направился к трапу.
На военный аэродром прилетели в непроглядную темень. Освещена была только взлетная полоса, по которой самолет, попав в легкую болтанку на бетонном покрытии, сбавляя скорость, вырулил к зданию аэродрома. Ночное небо было неровным: между густыми скоплениями звезд просматривались глубокие черные провалы. В сторонке, спрятавшись за вуалью перистых облаков, тускло пробивалась луна.
