«Здравствуй, Дима!
Извини, что долго не отвечала на твое письмо. Почти все лето у меня пролетело в тревоге. У мамы произошел повторный инсульт, ее положили в больницу, делали все возможное, чтобы спасти, появилась небольшая положительная динамика. Но 3 сентября стало резко хуже. Ночью мама умерла.
Похоронили ее на Смоленском кладбище, рядом с папой. Теперь они снова вместе.
А я осталась одна.
Сегодня по радио слушала оперу “Дидона и Эней”, фамилию композитора, англичанина, не расслышала. Ты знаешь эту историю, описанную Вергилием? Эней бежал из горящей Трои, приплыл в Карфаген. Царица и основательница Карфагена Дидона стала его любовницей. Но у Энея был приказ, или, вернее, знак от Юпитера: плыть в Италию, он там должен был стать предком основателей Рима. Такая странная, тревожная музыка. Нечистая сила, недовольная, что Эней застрял, беснуется над Карфагеном. Эней уплывает, а Дидона не может пережить разлуку и кончает с собой.
Дима, как ты поживаешь? От Лизы я знаю, что у отца теперь более легкая работа. Лиза говорит, что молится за него. Будем надеяться на благополучный исход.
А ты приедешь в отпуск?
Будь здоров, и счастливого плавания. 14 сентября 1951.
Рая».
«Раечка, дорогая!
Сегодня получил твое письмо. Очень тебе сочувствую. Розалия Абрамовна была и для меня, можно сказать, родным человеком. Она достойно прожила свою жизнь, сделала много добрых дел, а главное – родила тебя и Осю. Невозможно представить себе наш дом на 4-й линии без нее.
Рая, зачем ты пишешь, что осталась одна? А я – разве я тебе не верный друг?
То, что я много времени провожу под водой и даже оброс ракушками, нисколько не отражается на моих дружеских чувствах.
Я вычитал где-то, что Ньютон в конце жизни сравнил себя с мальчиком, играющим с ракушками на берегу океана. Вот и я, хотя уже давно не мальчик, все еще играю с ракушками на балтийских побережьях. С той разницей, что “игры” Ньютона мощно двинули вперед науку, а мои “игры” – всего лишь военно-морская служба.
Но ведь кто-то должен этим заниматься?
Я вспомнил, как мы когда-то с Оськой играли в «морской бой». Ужасно, что он пропал без вести…
А про Энея и Дидону я не знал. Ну и дела!
Что-то письмо у меня получилось сумбурное. Не сердись. Я тебя очень люблю. Дима.
23 сентября 1951 г.».
