– Никогда я так не говорил, – засмеялся Измайлов. И вдруг посерьезнел, потрогал свои аккуратно подстриженные усики и сказал: – Ушли из Либавы, такую базу потеряли. Из Прибалтики ушли. История не простит Ельцину развал Советского Союза.
– Мне тоже не нравится, что он распался. Но не надо все валить на Ельцина.
– Ну да, еще Кравчук и Шушкевич. Собрались втроем в Пуще, в гуще, надрались водки и подписали гибель великой страны.
– Никаким трем богатырям, даже и надравшимся, не под силу погубить страну…
– А кто же, если не они? – крикнул Измайлов, сдвинув седые брови над черными глазами.
– Многолетняя диктатура партбюрократии. Неэффективная командная система управления экономикой…
– Ясно, ясно! – прервал Измайлов мою сугубо аналитическую речь. – Ты в демократы записался, эх ты!
– Никуда я не записывался, ни в какой партии не состою. Только в партии здравого смысла.
– Здравый смысл! Он где – в раздаче жуликам заводов и другого государственного имущества? В ценах, которые растут каждый день…
– В продуктах, которые появились на пустых полках магазинов! – Я тоже голос повысил, ну разозлился. – В том, что не надо торчать в очередях! Исхитряться, чтобы раздобыть кусок говядины!
– Этот кусок, да, доставался трудно, а теперь по цене недоступен миллионам!
– Не было, ну не существует другого способа избежать голода – только отпустить цены! – упорствовал я. – Только свобода предпринимательства. Ты пойми, идет переход к новой системе, к формации новой…
– К разбойничьей формации!
– К рыночной! Переходный период всегда труден. Но рынок сбалансирует спрос и предложение…
– Дима, Александр Рустамович, успокойтесь, – попросила Рая. Она сидела в бело-синем купальнике, уперев руки за спиной в доски лежака. – Каждый имеет право на свое понимание, но не обязательно кричать на весь пляж.
– Александр Македонский был герой, – ворчу я, – но зачем стулья ломать.
– Вы правы, Раиса – Михайловна, да? – Измайлов тронул пальцами поля шляпы. – Не будем спорить. Такой хороший воздух сотрясать. Вы по-прежнему в Питере живете?
– Да. – Я закурил.
– А мы с Людмилой Геннадьевной – в Калининграде. Она у меня местная. Ее отец в пароходстве был большой начальник, а Людмила – врач, рентгенолог. Мы и познакомились, когда я диспансеризацию проходил. Она на мои легкие посмотрела и говорит: «Вам надо немедленно бросить курить».
– Вот бы она и Вадиму велела, – сказала Рая. – Я уже сколько лет прошу бросить, но он не слушает, дымит и дымит.
– Саша! – крикнули из-под тента. – Ты играть будешь?
– Да, иду! В столовую на обед придете, – сказал Измайлов, – на правой стороне стол номер девятнадцать, как раз два места есть, вот и садитесь. С нами рядом.
Кивнул и неторопливо, пузом вперед, отправился под тент. Трусы на нем были черно-красные, просторные.
Я знал, что Измайлов служил дольше меня, достиг звания капитана 1-го ранга и крупной должности в политуправлении Балтийского флота – Пубалте. Чем он занимался, выйдя в отставку, я не знал. Наверное, читает лекции где-нибудь. О чем? О преступной сущности капитализма? О господи, как всё сорвалось с якорей…
А жена Измайлова оказалась дамой статуарного сложения, с миловидным лицом и улыбкой с золотым зубом. Высоко вздернутые брови придавали ей удивленный вид, когда она рассказывала о нищете, которая угрожает врачам и медсестрам в поликлинике по причине отставания зарплаты от дикого роста цен.
– У нас один врач, пожилой пульмонолог, – говорила Людмила Геннадьевна в быстрой манере, – не может купить себе новые туфли, денег только на еду, так и то не хватает, и он объявил, что придет на работу в лаптях.
– Пульмонолог в лаптях! – усмехнулся Измайлов. – Вот картинка! Символ реформы… перехода от социализма обратно – к капитализму… – Он подмигнул мне. – Напиши об этом, Вадим Львович. Ты же пишешь. Я видел твои статьи в газете Балтфлота.
Ну вот, утром мы, невыспавшиеся, пришли в столовую. Измайловы уже сидели за столом, ели непременный омлет, запивая чаем. Александр Рустамович, веселый, благоухающий одеколоном после бритья, широко улыбнулся:
– Привет, Вадим. Ну что, кончился твой Ельцин. Лично тебе сочувствую, а Россию – можно поздравить.
– Не нуждаюсь в сочувствии, – говорю отрывисто. – И не думаю, что Россию надо поздравить с Руцким и Хасбулатовым.
– Всё, всё! Поганой метлой прогнали Ельцина с Гайдаром и Барбу… Бурбулисом!
– Еще неизвестно… – Я старался сохранять спокойствие.
– Что неизвестно?
– Кто кого – поганой метлой. Ельцин – законный президент. Армия может его поддержать…
– Он разрушитель великой страны! Его будут судить!
– Как врага народа?
– Это ты брось, Вадим, – строго сказал Измайлов. – Те времена прошли. Будет конституционный суд.
– Судилище по-сталинистски?
– Не насмешничай!
Не знаю, чем закончился бы этот завтрак, мы оба были раскалены, вот-вот сорвались бы с языка оскорбительные слова, – и тут вмешалась Рая.
