Из всего того, что турки заказали в 1914 году для пополнения своего сильно «похудевшего» флота, к концу 1915 года они успели получить лишь 10 эскадренных миноносцев — 4 от англичан и 6 от французов. Причем, что те, что эти, не смотря на солидное артиллерийское и торпедное вооружение; превышающее 1000 тонн водоизмещение и высокую скорость хода, за все это время смогли добиться лишь одной победы, пустив на дно старую калошу с грузом муки. Да, порой доставалось и охранникам конвоев, ни один из которых не мог похвастать какой-либо солидной броневой защитой или подавляющей огневой мощью. Однако обратное было верно и для османских кораблей. Как минимум пять из них вынуждены были ретироваться после получения пары-тройки попаданий из 76-мм и 120-мм скорострелок Армстронга, дабы самим не оказаться в роли беспомощной жертвы. Не смотря на не первую свежесть данных орудий и их пребывание в течение некоторого времени на морском дне, пушки снятые с потопленных японских кораблей все еще являлись достойным для подобного противника аргументом не лезть на рожон. Да и возможность заработать, сбыв залежавшийся товар, совладельцы пароходства «Иениш и ко» упустить никак не могли. Этого добра, как и снарядов, у них с годами накопилось изрядно, а вот оптового клиента, не задающего глупые вопросы, отыскать все никак не выходило. И тут сошлись все звезды! Благо, в Англии удалось заказать новые пороховые заряды, а переснарядить фугасы свежей взрывчаткой сподобились еще во Владивостоке не без помощи флотских специалистов. В общем, имелось, и чем стрелять, и по кому стрелять. Вот только вся эта благодать завершилась с получением сообщения о заходе в Средиземное море германского линейного крейсера «Мольтке», являвшегося систершипом «Гебена». Именно он в прошлом году подменял своего собрата по флоту, пока на том проводили капитальный ремонт котлов и вот, видимо, вновь прибыл принять его вахту. А это уже шло вразрез с ожиданиями, как самого Протопопова, так и тех, кто стоял за ним в Санкт-Петербурге. Так у отставного контр-адмирала РИФ образовалась дилемма — топить иль не топить очередную гордость германского флота. Ведь, с одной стороны, наличие подобного корабля в данных водах изрядно портило планы Морского министра на четыре линкора Черноморского флота, коим, как он знал, уже было отведено место в Рижском заливе в качестве главного пугала отечественного флота в водах Балтики. С другой же стороны, немцы просто сами напрашивались на то, чтобы с очередным их дредноутом произошла какая-нибудь неприятность, ведь двум остающимся в Черном море «Измаилам» уж точно было бы не совладать с тремя османскими линейными кораблями. А, зная от Ивана Ивановича историю «Гебена», оставлять «Мольтке» без должного внимания с его стороны было бы в высшей степени некорректно по отношению к бывшим сослуживцам. Дело оставалось за малым — решить, кому из подводников сделать заказ на этого стального хищного зверя: диверсантам или «филиппинским революционерам». Ведь, как показала практика, немцы тоже не стали сильно мудрить и, чтобы не впрягаться в данную войну всем государством, просто начали переводить свои корабли под османские флаги, для чего направляли их в Стамбул на церемонию поднятия флага. Орднунг, не смотря ни на что, оставался орднугом. И потому у подводных диверсантов имелся отличный шанс подловить линейный крейсер в приблизительно известном месте стоянки. Там, где уже стояли под красным знаменем с белым полумесяцем два современных легких крейсера еще совсем недавно носивших наименования «Бреслау» и «Страссбург». Оба на всех парах прибыли в столицу Османской империи сразу же по завершении конвоирования пострадавшего «Гебена» к Кильскому каналу. И уже успели отуречиться, превратившись в «Мидилли» и «Меджидие» соответственно. Правда, в бой они, пока, не рвались. По всей видимости, ожидая подхода старшего брата. И вот, случилось.
