— С чего бы начать? — подняв взор к потолку, в задумчивости барон начал отстукивать пальцами по подлокотнику какой-то незамысловатый мотивчик. — На протяжении многих десятилетий, как только начинается сезон навигации, у нас на реках образуются многочисленные заторы, где грузы или суда накапливаются в неимоверных количествах, что приводит к значительному удорожанию перевозок, — припомнив свой прошлогодний визит в Рыбинск и Царицын, а также полученные данные по ситуации на Волге с Доном, принялся он пояснять свои умозаключения. — Где-то это связано с недостаточными глубинами рек даже в половодье, а где-то с малой пропускной способностью имеющихся шлюзов с каналами. И такая безрадостная картина наблюдается повсеместно. На всех наших крупных реках. Нас же в этом вопросе интересует тот факт, что наряду с прочими судами, там простаивают танкеры с нефтеналивными баржами, что влияет на конечную стоимость нефтепродуктов, впрочем, как и любых других товаров. Разрешить эту проблему щелчком пальцев — невозможно. Тут лет за тридцать справиться бы с устройством потребного количества дамб, гидроэлектростанций и шлюзов — уже хорошо будет. Но в ближайшие два — три года вполне реально облегчить складывающуюся ситуацию, построив нефтепроводы, которые сделали бы речные танкеры практически ненужными. Во всяком случае, в том количестве, в котором они ходят ныне. С одной стороны цифра выйдет не сильно большая — процентов 15 от общего числа судов, что позволит снизить напряженность с грузопотоком процентов на 25–30 за счет уменьшения накапливающегося эффекта. С другой же стороны даже такая оптимизация речных грузопотоков через постройку казенных нефтепроводов, ведущих на казенные же нефтеперерабатывающие заводы или базы хранения, является истинным кошмаром для Нобелей и Ротшильдов, совместно контролирующих не менее половины всей этой отрасли. Мало того, что их транспортные компании мгновенно потеряют свою актуальность и обанкротятся. Так еще исчезнет их единственный экономический рычаг воздействия на более мелких конкурентов, которых они ныне обчищают, как липку, выставляя удобную для себя, как цену фрахта, так и цену на нефть в Баку и Грозном. Все же одно дело — добыть нефть. И совсем другое — суметь доставить ее потребителю. Немалая часть мелких и даже средних нефтедобытчиков сейчас попросту вынуждены продавать свою нефть крупнейшим игрокам рынка едва ли не по себестоимости, не имея возможности вывезти ее куда-либо со своего участка. А так у них появится выбор — продавать добытое своим прямым конкурентам, тем самым усиливая их еще больше, либо же сдавать государству по фиксированной цене. При этом второй пункт, как мне кажется, выберет большинство из них, просто чтобы насолить откровенно грабившим их все эти годы шведам с англичанами. У последних, конечно, имеется шанс остаться при своем, либо потерять не столь много. Но только в случае согласования с государством сохранения ныне существующей рыночной цены на все нефтепродукты и перераспределения рынков сбыта с учетом интереса казенных нефтеперерабатывающих заводов. В этом случае в бюджет сможет дополнительно поступать свыше 100 миллионов рублей в год с одного только керосина. Сами же нефтепроводы окупятся всего за полтора — два года эксплуатации даже с учетом их постройки на дорогостоящих резьбовых соединениях. Я тут примерно посчитал, — открыв сейф и вынув из него один из блокнотов, Иван Иванович быстро отыскал в нем нужную страницу. — В случае устройства подобных сооружений из труб диаметром в 12 дюймов ведущих из Грозного в Ростов-на-Дону, из Баку в Батуми, а также из Рыбинска в будущий Волхов, каждый из них сможет приносить чистой прибыли в год около 5 миллионов рублей, не считая эффекта от удешевления нефти. Ежегодные же потери нынешних перевозчиков на одних лишь транспортных тарифах составят порядка 70 миллионов рублей. Именно столько они недополучат! А ведь имеются еще тысячи железнодорожных цистерн и сотни нефтеналивных посудин, что в одночасье станут никому не нужными! Согласитесь, тут имеется за что сражаться и убивать, — хозяин кабинета кинул на своего слегка пришибленного собеседника более чем серьезный взгляд. — Да, да! Здесь крутятся такие деньжищи, по сравнению с которыми все наши деяния последних десяти лет кажутся детской забавой, — куда более тихим голосом произнес Иван Иванович. — Я уже даже приобрел себе пуленепробиваемый жилет и обзавелся парой пистолетов, которые всегда ношу с собой, выходя из дома. Да и охраной тоже озаботился! — покосившись на ведущую в кабинет дверь, добавил он совсем уж тихим голосом. — Верите, нет, мне так страшно не было даже на борту «Полярного лиса», когда мы сходились на нем с японскими кораблями десять лет назад. А ведь это даже не начало. Это лишь первая попытка нащупать направление верного пути в повышении доходов государства. Но даже это будет выглядеть всего лишь цветочками на фоне начала полноценной экономической войны с нынешними хозяевами отечественной, да и мировой, нефтяной отрасли!
