— Совершенно верно, Николай Николаевич, — кивнул тому головой барон. — Хотя, ныне не могу утверждать, что их никто не начал строить. Все же на дворе уже вовсю хозяйничает 1907 год, а в последнее время я несколько отдалился от темы мирового кораблестроения. Так что тут, скорее, вам карты в руки. Вы ведь у нас постоянно разъезжаете по заграницам, наведываясь, то к Виккерсу, то к Шихау, то на «Вулкан». Там всех, небось, до сих пор коробит, что русские получили заказ на изготовление боевых кораблей для германского и английского флотов, — усмехнулся Иван Иванович, припомнив, какая истерика творилась два года назад на страницах передовых газет той же Великобритании. Тогда, в 1905 году, мало того, что искусство их кораблестроителей было поставлено под сомнение, так еще жаждущий затянуть Россию в военный союз Вильгельм II всячески способствовал распространению угодных ему слухов.
В то время, что «Невский судостроительный и механический завод», что «Общество корабельных верфей, мастерских и плавилен» или по-простецки — «Наваль», с одной стороны, фактически на блюдечке с голубой каемочкой получили свои первые контракты на постройку крупных артиллерийских кораблей для Германской империи. С другой же стороны, ни тот, ни другой, не обладали потребными для его выполнения компетенциями и производственными мощностями. Как впоследствии, спустя многие годы, выяснилось — это был один из первых шагов по заманиванию французского частного капитала на работу во благо России, а не владельцев этого самого капитала, как было прежде. Именно поэтому оба акционерных общества были вынуждены брать в аренду буквально впихиваемые им в руки казенные верфи на Черном море. Мало того, что их, фактически, сталкивали лбами на закрытом рынке, чтобы добиться от «Наваля» тех же заниженных цен, по которым собирался браться за работу Невский завод, так еще столь необходимая в преддверии начала гонки линкоров дорогостоящая модернизация верфей также ложилась исключительно на их плечи. В этом-то и состояла вся хитрость по привязыванию к российскому кораблестроению иностранного капитала — вложившись раз, те же французские банкиры вряд ли были бы готовы бросить все и забыть о десятках уже потраченных миллионах франков из-за низких расценок на постройку кораблей, регулятором которых предстояло стать Невскому заводу. По сути, российский частно-государственный капитал «Русско-Китайского банка» собирался заставить работать французский капитал на техническое перевооружение российской промышленности, в том числе в сталелитейной сфере, но при этом не позволять тому влиять на внутрироссийские цены, как это имело место все последние десятилетия. Слишком уж громадное число предприятий требовали полного технического перевооружения, чтобы это было возможно осуществить без привлечения иностранных инвестиций. А так выходило нечто на подобии финансовой пирамиды — изрядно вложившись раз, владельцы денег будут вынуждены заносить все новые и новые немалые суммы, но при этом вынужденно играя по навязанным другой стороной правилам.
Так все производственные мощности Лазаревского адмиралтейства на целых два десятка лет оказались в пользовании владельцев Невского завода, тогда как представителям франко-бельгийского капитала было предоставлено на тот же срок находящееся в процессе перестройки Николаевское адмиралтейство. Вроде бы, пляши и радуйся от привалившего счастья. Но тут со стороны иностранных инвесторов раздался первый и далеко не последний истошный вопль о вселенской несправедливости, поскольку цена за каждый из заказанных крейсеров уже была согласована немцами с представителями правительства Российской империи. Она оказалась точно такой же, по которой «Вулкан» некогда строил «Славу» для Российского Императорского Флота. И для тех, кто пришел на российский рынок с целью изрядно заработать на казенных заказах, столь низкие расценки стали сущим кошмаром. Тем более, что чертежи корабля владельцам «Наваля» пришлось выкупать за полмиллиона рублей у их столичных конкурентов, которые принимали непосредственное участие в проектировании и наблюдении за постройкой прототипа. Однако, если для частной верфи главным фактором в этой истории оставались деньги, то для куда более крупных игроков основным фактором выступал именно политический момент.
Сказать, что в 1904–1905 годах англо-российские отношения находились в фазе острого противостояния, значило не сказать ничего. От начала полномасштабных боевых действий обе империи удерживало лишь имеющееся в верхах понимание, что победителем в их противостоянии будет только и исключительно Германия. К тому же, никто не желал пусть даже временного разрыва сложившихся взаимовыгодных экономических связей. Слишком уж большие деньги крутились в торговле между Россией и Великобританией, терять которые не желал никто. Потому требовалось найти такие точки соприкосновения, которые в дальнейшем позволили бы продвинуться дальше в налаживании отношений, а заодно нивелировали бы эффект от заказа немцами постройки кораблей в России.
