— Это, пожалуй, будет чересчур. — Только и смог что пробормотать себе под нос капитан 1-го ранга Егорьев, являвшийся старшим над всеми собранными на Ялу русскими кораблями. И расслышавший его слова командир «Гиляка» не мог не согласиться. От того обилия дымов, что поднимались из труб более чем двух сотен пароходов, оказался затянут весь горизонт, так что чудилось будто с юга идет широченный грозовой фронт. Впрочем, мысли его были недалеки от истины — через час или чуть более, и гром, и стальной дождь, обещали обрушиться на семь небольших русских кораблей с поистине убийственной силой.
— Какие будут указания? — оторвавшись от своего бинокля и, украдкой стерев со лба выступивший холодный пот, поинтересовался капитан 2-го ранга Алексеев 1-й. После гибели систершипа его канонерки, Евгений Романович ежедневно выводил «Гиляк» на большую воду вслед за парой пограничников, которые в свою очередь прикрывали от возможных атак японских миноносцев занимающиеся тралением артиллерийские картера. Все же снабжение продовольствием почти семидесятитысячной группировки войск требовало постоянных поставок, которые, в силу убожества местных дорог, виделось возможным осуществлять исключительно морем. Вот моряки и занимались ежедневным тралением, уничтожив за последние пару недель одиннадцать якорных мин.
— Прикажите подать на катера и крейсера приказ уходить вслед за нами. — Сняв фуражку и, в отличие от командира канонерки, не стесняясь, промокнув платком лоб, он кивнул в сторону японского флота, — Это не те силы, что возможно применить для простых минных постановок. Да и ради нас, грешных, японцы не стали бы гнать сюда, судя по всему, весь свой флот. Так что, думается мне, вскоре можно ожидать подхода Степана Осиповича со всеми крейсерами и броненосцами. Нам же, в грядущей драке места точно не будет. Раздавят и не заметят. Так что будем заниматься тем, что и было изначально приказано — недопущением японцев вверх по реке. Василий Алексеевич, — обратился он к капитану 2-го ранга, — поднимаемся до Йонгампо и встаем там на якоря как раз напротив острова Вихва-До правым бортом в сторону устья, чтобы иметь возможность вести огонь по противнику как можно большим количеством орудий. А по бокам от острова поставим «Бобра» с «Сивучем». Они со своими девятидюймовками ой как попортят жизнь любому, кто только посмеет сунуться вслед за нами. Крейсерам, кроме совсем небольших, туда не пройти, так что, даст Бог, отобьемся. Да и глубины там совсем небольшие — напоследок завуалировал он немалую возможность пойти на дно по результатам встречи с противником на столь короткой дистанции. Все же это для броненосных канонерских лодок 1-го дивизиона получить фугас или даже бронебойный снаряд в борт не являлось особой опасностью. Броневой пояс в 127-мм мог выдержать все, кроме снарядов крупного калибра. «Гиляк» на их фоне смотрелся совсем картонным. Но именно благодаря этому имел возможность ходить на мелководье, тогда как броненосным канонеркам с их осадкой даже до Аньдуня было не добраться. Потому вся четверка и находилась до сих пор в Порт-Артуре, дожидаясь своего звездного часа. Иными словами говоря, у экипажей трех русских канонерок было мало шансов уцелеть в грядущем противостоянии, особенно учитывая вид десятка гражданских пароходов, что смело шли впереди боевых кораблей, наводя на неприятные мысли о минопрорывателях. Ох, не по их душу минные заградители опустошали в этих водах свои трюмы.
Идя строем пеленга, или, точнее, пытаясь изобразить этот самый строй, десяток назначенных на заклание судов уже спустя полчаса начали подрываться, как на русских, так и на японских минах, расчищая путь своим боевым товарищам. В силу того, что одной сплошной минной линии здесь не существовало, три судна умудрились пройти весь путь до устья Ялу совершенно невредимыми, где и попали под огонь орудий русской канонерки. Правда, долго вести обстрел с ее борта не стали, удовлетворившись тем фактом, что вся тройка минопрорывателей отвернула назад. Не смотря на отсутствие вооружения и брони, под завязку забитые пустыми бочками суда могли спокойно продолжать держаться на воде, даже получив с полсотни попаданий 75-мм и 120-мм снарядами. И этих самых снарядов, что вскоре должны были пригодиться для боя с японскими одноклассниками, на «Гиляке» имелось не сказать, что сильно много. Всего по две сотне первых и по сотне вторых на каждый ствол, что в случае начала интенсивного боя можно было израсходовать менее чем за полчаса. Хотя эти самые полчаса еще требовалось прожить. Но, тем не менее, тратить снаряды на борьбу с уже выполнившими свою грязную роль минопрорывателями, виделось излишним. К тому же, один из них вскоре подорвался таки, явно наскочив на одну из японских мин, а другой умудрился выскочить на мель, где и застрял намертво. Потому из всего десятка обратно к авангарду японского флота вернулось всего одно судно, которое спустя час вновь устремилось обратно к Ялу в качестве лидера отряда японских канонерских лодок.
