— А вы обратите внимание на третий мателот в правой колонне. Это явно один из японских башенных броненосных крейсеров. Палач, которого пригнали по душу «Памяти Азова». Не будь его, и действительно можно было повернуть назад, после чего вступить в бой со всей японской эскадрой на пару с нашим крейсером. Одержать верх мы бы вряд ли смогли, но дать достойный отпор было бы по силам. Однако, наличие этого, по сути, броненосца 3-го класса ставит крест на любой попытке прорыва. — о возможной встрече с «Асамой» Лушков уже после окончания общего совещания офицеров предупредил только его, попросив попытать счастья в нанесении максимально возможных повреждений именно сильнейшему кораблю японского отряда. Сделано это было для того, чтобы заранее не вызывать у людей чувства безысходности. Ведь только ему и Рудневу дополнительно было донесено, по какой причине, зная о неминуемом нападении, их корабли оставили в этом порту. И почему им не было дозволено покинуть порт еще вчера, как только стало известно о начале войны. — Но если нам повезет поразить его самоходной миной, да вдобавок нанести достаточные повреждения артиллерийским огнем, то шансы «Памяти Азова» в противостоянии с оставшимися японскими кораблями возрастут многократно. Вы так не считаете?
— Вынужден полностью с вами согласиться, Григорий Павлович, — признал правоту командира Засухин. — Значит, будем прикидываться ничего не ведающими простачками?
— Да, Анатолий Николаевич. Ничего иного не остается. Либо нам повезет, и мы успеем выполнить свой долг с максимальной пользой для отечества, либо японцы накроют нас полноценным бортовым залпом разом нескольких крейсеров, и тогда нам с вами уже не удастся пожалеть о чем-либо. Главное, чтобы никто не сорвался раньше времени. Ни мы, ни они.
В 16:29 «Кореец» прошел по траверзу «Чиоды» и в целях усыпления бдительности японцев на верхней палубе был выставлен караул для отдачи чести флагу японского контр-адмирала, что находился на флагмане 4-го отряда крейсеров «Наниве» возглавлявшей замыкающую тройку крейсерской колонны, в центре которой шли транспорты с десантом. Но стоило канонерке поравняться с шедшим вторым «Такачихо», как у командира броненосной «Асамы» сдали нервы, и он приказал перекрыть путь русскому кораблю, тем самым прикрывая своим бортом шедшие следом транспорты. Все же, не смотря на показное бахвальство солдат, моряков и офицеров, война с одной из ведущих стран мира внушала изрядную долю страха в души воинов микадо, что приводило к излишней осторожности и перестраховкам. Одним из подобных шагов как раз и был приказ капитана 1-го ранга Ясиро Рокуро. Сам того не подозревая, он сыграл на руку своему русскому визави. Выведя крейсер поперек и так весьма неширокого фарватера, командир «Асамы» фактически подставил борт корабля под огонь наиболее тяжелого вооружения русской канонерской лодки, одновременно сильно ограничивая себя в маневре. Именно в этот момент Беляев пожалел, что приказал зарядить и подать к орудиям фугасные, а не бронебойные снаряды. Ведь, выдвигаясь навстречу противнику, он и предположить не мог, что судьба подарит ему шанс вывести из игры наиболее опасный из пришедших по их души японских кораблей. Но менять что-либо было уже поздно, и оставалось уповать на то, что тяжелые 203-мм снаряды смогут нанести броненосному крейсеру достаточные повреждения, чтобы выбить его из строя. Все же расстояние между ними не превышало трех кабельтовых и продолжало активно сокращаться, благо «Кореец» уже шел со скоростью 11 узлов.
— Вот мы и дождались, господа. — тихо произнес Беляев, наблюдая за эволюциями кораблей противника — миноносцы тоже не остались безучастны и головной уже уходил в циркуляцию лево на борт с целью сближения с русской канонеркой, после чего перекрестился и прокричал, — Держать курс прямо в борт японского крейсера! Машинное, дайте полный ход! Александр Иванович, как окажемся в полутора кабельтов от «Асамы», пускайте мину.
— Мина по левому борту! — неожиданный крик одного из сигнальщиков заставил капитана 2-го ранга прерваться на несколько секунд, чтобы бросить быстрый взгляд в сторону приближающегося к борту его корабля пенного следа. По всей видимости, у командира шедшего третьим в строю миноносца не выдержали нервы.
