Лишь благодаря приданию транспортным пароходам в качестве охраны наименее пострадавших эскадренных броненосцев армии удалось таки высадить в Чемульпо все три дивизии 1-й армии, должные не только препятствовать продвижению русских войск вглубь территории Кореи, но и самим стать авангардом готовящихся вступить на территорию Маньчжурии сил. Что ни говори, а солдаты 2-й, 12-й и гвардейской дивизий действительно являлись элитой японской армии, что отражалось не только во вхождении их в 1-ю армию, но и превосходным снабжением. Лучшие экземпляры винтовок Арисака образца 1897 года, шинели с меховым воротником, лучшая обувь, лучшая ткань обмундирования, лучшая кормежка, наличие медикаментов у каждого солдата. Этим бойцам предстояло сталь наконечником копья, что пробьет крепкую шкуру и вопьется в тушу русского медведя. Вот только прежде чем добраться до этой самой туши, японцам предстояло преодолеть «буреломы» корейского бездорожья. Естественно, тут не шло никакой речи о настоящих лесах, через которые японской армии пришлось бы прорубать себе просеку. Дорога от занятого японцами Сеула до приграничного города на берегу Ялу, где японцы уже однажды пересекали границу между Кореей и Империей Цин, никак не подходила для перемещения столь большого количества войск, не смотря на то, что она являлась одним из шести крупнейших путей проложенных по территории Кореи. Не имеющая твердого дорожного покрытия да к тому же то и дело перемежаемая горными перевалами или реками, эта протянувшаяся вдоль западного побережья дорога сама по себе представляла практически непреодолимое препятствие. Пусть крестьяне и относительно редкие повозки вполне сносно могли передвигаться по ней, проведение десятков тысяч солдат и протаскивание всего потребного такому скоплению войск имущества по узкой и расплывающейся под ногами полоске земли требовало приложения огромных усилий. Причем речь шла не столько о физической силе людей, сколько о потребности кормить всю эту ораву каждый день. А с последним выходила очень неприятная ситуация. Практически полное отсутствие возможности использования телег заставило японцев применять в огромных количествах вьючных животных и носильщиков. Исключение делалось лишь для артиллерии, в которой для перевозки всего одного 75-мм горного орудия с минимальным боекомплектом, приходилось использовать аж шесть небольших лошадок. Также у японцев имелся незначительный отряд кавалерии для ведения разведки и отлавливания дезертиров, но как боевая сила они не котировались вовсе. Во всяком случае, на фоне тех же казаков смотрелись они весьма блекло. Можно было даже смело говорить, что функции военной полиции были для японской кавалерии куда более свойственны, нежели участие в прямом столкновении с противником. Тем не менее, именно кавалерии предстояло идти в авангарде. Так что не было ничего удивительного в том, что первые потери японской армии пришлись именно на нее.
Хоть пограничные бригады Заамурского округа и числились пехотными частями, свои кавалерийские подразделения у них тоже имелись. Причем, в немалых количествах, учитывая их роль в охране столь протяженной железнодорожной линии. Так каждая бригада состояла не только из двух линейных пехотных полков, батальоны которых то и дело сменяли друг друга на охране «чугунки», но и одного кавалерийского полка. И в отличие от армии, где львиную долю кавалерии на Дальнем Востоке составляли казаки, пограничники сделали ставку на драгун, чья сила заключалась не столько в виртуозном владении холодным оружием и лихих наскоках, сколько в ведении маневренного огневого боя и преследовании противника.
В мирное время кавалерия пограничников в основном занималась разведкой на удалении до 60 верст от тонкой линии железной дороги, да применялась в качестве отрядов быстрого реагирования, если от какого-либо из ротных опорных пунктов поступал доклад о начале боя с хунхузами. Не брезговали они и нападениями на обнаруженные лагеря китайских бандитов, действуя в этих случаях при поддержке пары батарей горных орудий, что позволило за последние два года набраться изрядно опыта, что нижним чинам, что офицерам этих полков. Или поддержать свою квалификацию на приемлемом уровне тем, кто успел поучаствовать в подавлении Боксерского восстания или побыть членом Коммандо буров. Одним словом, для не имевшей практически никакого боевого опыта японской кавалерии их русские визави являлись натуральным бедствием, что вскоре и нашло свое подтверждение под стенами Пеньянга.
