Естественно, любви моряков к армейцам подобное перекладывание стрелок не добавило, но в результате по голове получили все причастные и непричастные. Ну и не подлежащие обсуждению приказы начать наступление — для армии, и обеспечить этой самой армии снабжение — для флота, также не заставили себя долго ждать. Как результат, на Корейском полуострове образовался натуральный филиал Ада любого интенданта. Отныне продвижение войск оказывалось плотно завязано не на физические возможности солдат, а на скорость наращивания запасов продовольствия в полевых магазинах, что устраивались по пути продвижения 1-й армии. В свою очередь это привело не только к многократному увеличению числа носильщиков, что уже спустя две недели по своему числу вдвое превзошли количество солдат в дивизиях, но и потребность отказаться от практически всей артиллерии. Точнее, артиллерия все же потихоньку подтягивалась за пехотой, как только та вставала на длительный отдых в ожидании заполнения очередного магазина, но отныне непосредственно с войсками двигалась всего одна батарея горных орудий. Во-первых, с превеликим трудом удавалось доставить провиант хотя бы для людей и офицерских лошадей. Во-вторых, с увеличением расстояния целая армия носильщиков съедала в пути все большее количество переносимого на горбу припаса, так что спустя уже полмесяца непосредственно до войск доходило не более половины того продовольствия, что удавалось протащить мимо русских крейсеров в Чемульпо. А ведь состав 1-й армии едва превышал пятьдесят тысяч человек с учетом носильщиков, если не считать нанятых корейцев! О каком же снабжении можно было вообще вести речь при доведении количества войск хотя бы по 100 тысяч человек? И мало было этого, пришедшая весна принесла столько талых вод, что на тех бурных реках, что имелись на пути японской армии, попросту снесло все деревянные мосты, так что для устройства переправ в состав передового отряда пришлось отрядить два из трех имевшихся саперных батальонов. Учитывая же отрыв от главных сил армии на более чем 50 километров, не было ничего удивительного в том, что именно этот авангардный отряд японцев стал первой крупной жертвой готовивших горячий прием противнику русских пограничников.
Два пехотных батальона, два кавалерийских эскадрона, два саперных батальона и шесть горных орудий, не смотря на наличие огромного количества японских шпионов и соглядатаев, сами вползли в подготовленную для них ловушку, втянувшись всей своей массой в протяженную узкую долину по обеим сторонам которой возвышались горы.
Стоило хвосту японской колонны пересечь намеченную черту, как в одном из давно подготовленных секретов принялись крутить ручку подрывной машинки, и спустя считанные секунды дорога на протяжении не менее полукилометра вздыбилась, скрывшись от взора за облаком поднятого в воздух грунта. Так погибли практически в полном составе батарея горных орудий, что была придана авангарду, и один из саперных батальонов. Практически, потому что фугасы закладывались не вплотную друг к другу, а через каждые 30 шагов. Времени на подготовку у пограничников было вдосталь, как и взрывчатки, потому заложить под дорогу удалось все запасы последней.
Не успели находящиеся подальше от взрыва японцы испугаться и даже понять, что же там произошло, как еще два менее мощных взрыва раскидали в стороны от дороги еще не менее трехсот человек в начале и конце колонны. А после над головами уцелевших принялись рваться шрапнельные снаряды русской горной артиллерии. Пусть устаревшие пушки Барановского и не могли похвастать солидной убойной мощью, они были достаточно легкими, чтобы их могла спокойно тянуть даже одна пара лошадей 2-го разряда. С учетом наличия тех же трудностей со снабжением, от которых страдали японцы, малый вес орудий и, соответственно, меньшее количество потребных для их перевозки лошадей, с лихвой компенсировали недостаток убойной силы. Все же именно для боев в условиях корейского бездорожья их изначально и выдавали, как дальневосточным пограничникам, так и морпехам. Впрочем, по причине все того же бездорожья и отсутствия должного снабжения, привести в первую, сильно отдаленную от подготовленных магазинов, западню большое количество орудий не вышло. Отчего здесь и сейчас бить по противнику могли всего две батареи общим числом в 12 орудий. Впрочем, учитывая работу с закрытых позиций, да еще с возвышенностей, работать по японской пехоте артиллеристы могли в спокойной рабочей атмосфере, не отвлекаясь на жужжащие над головой пули, коих попросту не было. Пусть японцы, с перепугу, и начали палить во все стороны, не столько в целях поразить до сих пор остающегося незамеченным противника, сколько в целях самоуспокоения, ни одна пуля не долетела до позиций русской артиллерии, чей огонь корректировали по полевому телефону с замаскированного командного пункта.
