Сашка Строганов был моложе всех на острове. На лице его, круглом, свежем, улыбающемся, были две совсем детские ямочки - одна на левой щеке, другая на подбородке. Он, несомненно, считал себя лихим малым, - это чувствовалось в его повадке, в каждом шаге, в манере носить бескозырку, небрежно поводить плечами.
Внезапно к Гусеву подошел дальномерщик и доложил, что в дальномерную трубу видны какие-то суда.
- Сколько их? - спросил Гусев.
- Точно не скажу, - ответил дальномерщик. - Но больше двадцати.
- Куда они идут?
- Пока прямо на нас.
- Откуда?
- С северо-запада, товарищ старший лейтенант. Вон оттуда.
И дальномерщик махнул рукой вдаль, в сторону горизонта.
Стоявшие в строю батарейцы разом повернули головы и стали смотреть туда же, но ничего не увидели, кроме волн и мутной дали.
Не обернувшись, не сказав ни слова, Гусев протянул руку назад, и Сашка Строганов, мгновенно поняв его, вложил ему в руку бинокль.
Гусев долго молча смотрел в бинокль.
- Не наши, товарищ старший лейтенант, - сказал краснофлотец с дальномерного поста. - У нас на Ладоге таких нет.
Но Гусев не склонен был разговаривать.
- Мартынов! - крикнул он. - За мной!
Он повернулся и через узенькую дверь вошел в маяк. За ним туда же нырнул и долговязый Мартынов. За Мартыновым - Сашка Строганов.
В полумраке башни маяка Гусев побежал вверх по железной лестнице, вьющейся вокруг высокого столба, - всё кругом, кругом, кругом. В стенах башни кое-где светлели маленькие круглые окошечки. Сквозь них видны были только волны - всякий раз всё ниже. Наверху стало светлее. Свет проникал сюда сквозь раскрытую настежь дверь. Гусев шагнул в нее и очутился на маленькой площадке, висевшей на страшной высоте прямо над морем.
Мартынов и Сашка Строганов догнали его.
Ветер здесь был так силен, что Сашка обеими руками вцепился в перила. Волны надвигались на остров, на маяк, но у стоявших наверху было ощущение, будто это площадка маяка движется, плывет над волнами.
Гусев стоял, слегка расставив нога, и смотрел в бинокль. Потом молча передал бинокль Мартынову.
- Это что же, в первой колонне катера такие? - спросил Мартынов, не отрываясь от бинокля.
- Катера, - подтвердил Гусев. - Орудия видите?
- Кажется, по два на каждом...
- По два. Одно на носу, другое на корме.
- А во второй колонне что за суда? - разглядывал Мартынов. - Длинные, узкие...
- Самоходные баржи, - сказал Гусев. - Видите, сколько на каждой народу. Черно! Это десант. Десантные баржи.
- Тоже на каждой по два орудия. Теперь уже не нужно было бинокля, чтобы видеть приближавшиеся суда. Темные, в белых бурунчиках, они сначала шли двумя отдельными колоннами, потом колонны объединились, и суда стали расползаться, охватывая остров большим полукругом с востока, с севера и с запада.
- Перестраиваются, - сказал Сашка Строганов.
- Тридцать штук, - проговорил Мартынов, не отрываясь от бинокля.
- Как раз сколько нас, - сказал Сашка.
- Что? Что? - переспросил Гусев, не то не поняв, не то не расслышав из-за ветра.
- Я говорю, их тридцать, и нас здесь на острове тридцать, - объяснил Сашка, улыбнувшись и сверкнув зубами. - На каждого по кораблю. Силы равные, товарищ старший лейтенант.
Три орудия против шестидесяти, - сказал Мартынов.
Гусев нахмурился.
- Тут считать нечего, - сказал он резким голосом. - Тут либо мы выстоим, либо дверь в Ленинград захлопнется.
- А я не считаю, - сказал Мартынов. - Сами знаете, сколько месяцев я их жду...
- Идите вниз! - приказал Гусев, беря у Мартынова бинокль. - Боевую тревогу!
Внизу все уже были на своих местах - расчеты возле орудий, остальные таскали ящики со снарядами из землянки, служившей складом. Командиром первого орудия был Баскаков, командиром второго - Павел Уличев, командиром третьего - Пугач. С сосредоточенными, суровыми лицами они наводили орудия, и длинные стволы медленно двигались. Всё было готово, ждали только команды Гусева.
Но Гусев команды не подавал. Гусев стоял на камне возле маяка и следил за неприятельскими судами. Суда приближались, дистанция сокращалась. Гусев ждал: он хотел бить наверняка.
Неприятельские суда подошли еще ближе. Теперь уже и пушки и люди были на них отчетливо видны. На головном катере сигнальщики размахивали флажками. Суда опять перестроились: катера пропустили десантные баржи вперед.
Командиры застыли у орудий.
Весь остров ждал, что старший лейтенант Гусев вот-вот скажет: "Огонь!.."
Но сказать он не успел.
Случилось нечто такое, чего никто предвидеть не мог.
Где-то слева, не близко, раздались два орудийных выстрела - бах, бах! И возле головного неприятельского катера поднялись два столба воды. Гусев, с биноклем у глаз, побежал вокруг маяка.
И вдруг снова - бах, бах! И столб пламени поднялся на том месте, где был неприятельский головной катер, и воздух над озером вздрогнул от взрыва.
И все увидели маленький военный кораблик, вынырнувший откуда-то сзади, из-за острова, летящий навстречу вражеской эскадре и стреляющий из двух своих пушек.
3.
