Орудия острова продолжали стрелять, и Баскакову удалось потопить еще один вражеский катер. Но снаряд разорвался возле самого орудия Павла Уличева и повалил часть бруствера. Сашка Строганов в эту минуту возвращался ползком от лощины со снарядом в руках. В первое мгновение ему показалось, что все возле орудия убиты - и Гусев, и Уличев, и остальные. Они лежали кто ничком, кто запрокинувшись - и не двигались. Однако, когда Сашка подполз ближе, Уличев вдруг зашевелился и медленно поднялся перед ним во весь рост.
- Давай, - сказал он и протянул руки за принесенным Сашкой снарядом.
Уличев едва держался на ногах, его качало. Лицо его было залито кровью, порванный бушлат намок в крови. Он был ранен и, вероятно, уже не впервые. Но нужно было стрелять, и он не мог покинуть орудие. Остальные краснофлотцы, раскиданные взрывом, тоже зашевелились и стали подниматься.
Сашка кинулся к Гусеву:
- Товарищ командир!..
Гусев лежал на спине, приоткрыв рот, и громко дышал. На этот раз он был ранен осколком снаряда в грудь, и при каждом вздохе в груди у него что-то клокотало.
- Подыми меня, - сказал он, когда Сашка склонился над ним.
- Держитесь за меня, товарищ старший лейтенант. Я вас отнесу в землянку...
- Подыми меня! - повторил Гусев сердито и, обхватив рукой Сашкину шею, сам стал приподниматься. - Вот так... Посади меня... Ты что, перестал понимать?
- Товарищ командир...
- Исполняйте, что вам приказывают!
Сашка посадил его.
Гусев вцепился рукой в камень, чтобы не упасть. В глазах у него потемнело от потери крови, но всё же он разглядел, что десантные баржи подошли еще ближе. "Только бы не упасть..." - думал он.
Он сделал рукою знак Уличеву:
- Огонь!
Звук выстрела потонул в реве падающих на остров снарядов. Взрывы, сливаясь, превратились в несмолкаемый вой. Осколки, визжа, разлетались и со звоном ударялись о металлический щит орудия.
И вдруг всё стихло. Обстрел острова прекратился.
Дивясь неожиданной тишине, Гусев подумал: "Они начали высаживать десант".
Однако он ошибался.
5.
Неприятельские суда прервали обстрел острова потому, что им пришлось обрушить весь огонь своих орудий на тральщик "ТЩ-100", который опять устремился в бой.
Из первого своего нападения на врага "ТЩ-100" вышел благополучно. В него попал лишь один снаряд - самый последний, пущенный вдогонку, когда он уже обогнул остров и уходил к югу.
Снаряд этот, никого не убив, вывел из строя радиосвязь. "ТЩ-100" внезапно оказался изолированным от штаба флотилии.
А между тем именно теперь, как никогда, старшему лейтенанту Каргину следовало бы знать, где находятся остальные корабли Ладожской флотилии, куда они направляются и что собираются предпринять. Ему следовало бы согласовать действия своего тральщика с их действиями, включиться вместе с ними в какую-нибудь общую операцию...
Он вызвал к себе радиста Соколюка.
Соrолюк явился - с перевязанной головой, с куском медной проволоки в зубах, с плоскозубцами в руке.
- Что это у вас? - спросил Каргин, взглянув на повязку у него на голове.
- Что? - не понял Соколюк. - А, это... - пренебрежительно махнул он рукой. - Это фельдшер. Вернадский...
При взрыве снаряда Соколюк стукнулся теменем о перегородку, и кровь залила ему лицо. Он не обратил на это никакого внимания. Вытирая тыльной стороной ладони лоб, чтобы кровь не попадала в глаза, он сразу же стал подбирать и приводить в порядок остатки своих аппаратов и приборов, чтобы спасти то, что можно было спасти. Фельдшер тральщика Вернадский почти насильно сделал ему перевязку.
- Ну, докладывайте, - сказал Каргин. Соколюк перечислил все разрушения, произведенные взрывом.
- Нам нужна связь, - сказал Каргин, с надеждой глядя в глаза Соколюку. - Вы должны ее наладить, Ваня. Можете?
Соколюк задумался.
- Могу, товарищ старший лейтенант,:- ответил он.
- Сколько вам надо для этого времени?
- Сорок минут.
Каргин посмотрел на часы.
- Даю вам полчаса, - сказал он.
Соколюк нахмурился и снова задумался.
- Есть полчаса, товарищ командир! Разрешите идти?
- Идите!
Полчаса! Это громадный срок. За полчаса немцы займут остров, и всё кончится.
"ТЩ-100" находился теперь к югу от острова, и остров с башней маяка отчетливо вырисовывался за его кормой на фоне хмурого неба. Они удалялись от него, но все глядели туда, назад, - и старший лейтенант Каргин и краснофлотцы.
Они догадывались, что там происходит. Огонь вражеских орудий, от которого они только что ушли, теперь всей своей мощью обрушился на остров. А ведь остров неподвижен, он лишен возможности маневра, он не в состоянии выйти из-под обстрела, как вышли они... Нет, ждать полчаса, пока Соколюк наладит радио и свяжется со штабом, невозможно. Надо действовать немедленно, сейчас же!
И Каргин повернул свой только что вырвавшийся из-под огня тральщик и повел его назад, к острову Сухо.
"ТЩ-100" во второй раз за это утро шел к острову Сухо с юга... Опять за низким островом виден был широкий полукруг неприятельских судов. Но разница заключалась в том, что тогда, в первый раз, Каргин мог рассчитывать на внезапность своего нападения, а теперь на внезапность рассчитывать он не мог.
