Антонине Трофимовне Соня ничего больше не сказала и вернулась домой. Но вечером, когда стемнело, она, накинув на себя платок, внезапно выскочила из квартиры, перебежала через двор и поднялась к Шарапову. Никогда еще она у него не была. Шарапов сидел за столом, освещенный маленькой керосиновой лампой, и, вооружась линейкой, чертил какую-то таблицу.
- А, это вы! - сказал он. - Садитесь, пожалуйста.
Она села возле стола. Желтый огонек отражался в ее темных глазах.
- Я долго думала, с кем мне посоветоваться, - сказала она, - и решила прийти к вам...
Она рассказала ему, что "Дом малютки" уезжает, и спросила:
- Ехать мне или не ехать?
- Конечно, ехать! - ответил он без всякого колебания.
Она долго молчала, глядя на огонек, и думала.
- А я надеялась, что вы мне посоветуете не ехать, - сказала она наконец.
Он стал убеждать ее, что ехать необходимо. Он приводил много доводов, один убедительнее другого. Она слушала его молча, не возражая.
- А Славе вы уже сказали, что собираетесь взять его с собой? - спросил Шарапов.
- Нет еще. Если я ему сейчас скажу, он ни за что не согласится. Он ждет, когда его отправят на аэродром. Не знаю, как я его повезу... Он убежит, спрячется...
Шарапов, конечно, хорошо знал все Славины планы и сам принимал некоторое участие в их осуществлении. Он неоднократно присутствовал при том, как Слава, поминутно ссылаясь на согласие Лунина, упрашивал Ховрина и самого Уварова пустить его в полк. И Уваров обещал ему отправить его к Лунину. Вначале Шарапов не был уверен, не шутит ли комиссар дивизии, и как-то раз, оставшись с Уваровым наедине, спросил его об этом. Но оказалось, что Уваров и не думал шутить.
- Надо мальчишку подкормить, а то на него глядеть жалко, - сказал он.-Что?.. Непорядок? Ничего, это потом с нас спишется. Другое не спишется, а это спишется...
Однако теперь всё изменилось. Благоразумнее всего и Славе и его сестре уехать с "Домом малютки". И Шарапов предложил:
- Я попрошу комиссара дивизии сказать ему, что он не пустит его на аэродром.
Соня не возразила, а только, помолчав, спросила:
- Комиссара дивизии нет здесь сейчас?
- Нету.
- А когда он вернется?
- Завтра или послезавтра.
Она не сказала больше ни слова. Итак, всё было решено.
Уваров приехал спустя несколько дней, перед вечером, в сумерках. Он послал Шарапова во двор - взять из машины пакеты с книгами. Нагруженный пакетами, Шарапов поднимался по лестнице, как вдруг услышал за собой быстрые, легкие шаги. Он подумал, что это Слава, и остановился. Это была Соня - ее светлый шерстяной платок белел во тьме.
- Товарищ Шарапов, подождите!
Она бежала и запыхалась. Поровнявшись с Шараповым, она прошептала:
- Я догнала вас, чтобы попросить... Не говорите, пожалуйста, вашему начальнику насчет Славы... Пусть Славу возьмут на аэродром...
Шарапов остановился.
- Вы не хотите, чтобы Слава ехал с вами? - спросил он.
- Нет, почему не хочу... - Она замялась. - "Дом малютки" уже уехал.
- Уехал? - удивился он. - Когда?
- Сегодня утром.
- А бы?
- Я их проводила.
- Отказались ехать?
Она промолчала. Он вглядывался ей в лицо, старался рассмотреть ее глаза, понять.
А наверху, у себя в кабинете, Уваров в это время разговаривал с редактором дивизионной газеты Ховриным, который уже больше часа ждал его у Шарапова.
Уваров приехал оживленный, веселый, с радостно блестящими глазами.
- Знаете, откуда я только что? - спросил он Ховрина. - Из Военного Совета флота. И знаете, какая новость?
Прищурив веселые глаза, Уваров помолчал, чтобы помучить Ховрина ожиданием. Потом выговорил:
- Полк Проскурякова на днях станет гвардейским.
- Да ну!
Всё значение этой новости Ховрин оценил сразу. Гвардейские части в Красной Армии были введены совсем недавно. Пока, их всего несколько на всем громадном протяжении фронтов - легендарных частей, совершивших что-нибудь особенно героическое и, главное, что-нибудь особенно важное. И вот этой почести удостоена одна из частей их дивизии!
- Завтра утром мы с вами поедем в полк к Проскурякову через озеро, сказал Уваров. - Будем присутствовать при вручении полку гвардейского знамени. Мне нужно, чтобы вы там кое-что написали.
- Для газеты?
- Нет, не для газеты. Для газеты, конечно, напишете тоже. Там будет о чем писать для газеты. Мы приедем в горячее время. Ведь немцы-то на дорогу наседают...
- Наседают?
- Еще как! Пока только авиацией, но авиации у них здесь с каждым днем всё больше. Бомбят и штурмуют, и полк Проскурякова каждый день в деле. Таких воздушных боев, как сейчас, с самого сентября не было... - Услышав за дверью шаги, Уваров крикнул: - Шарапов!
Шарапов вбежал.
- Сходите к тому мальчишке, - сказал Уваров.- Пусть он готовится. Завтра я отвезу его на аэродром к Лунину.
2.
Ховрин и Слава, прибыв на аэродром, поселились в избе, перед которой стояла раздвоенная береза. Сойдя с машины, они спросили, где живет Лунин, и их привели прямо сюда.
Койка Лунина стояла за цветной занавеской; под койкой лежал его чемодан. Но в избе никого не было, кроме глухой, молчаливой хозяйки. Лунин и Серов уже дней пять не заходили в избу.
