Как только Сынбом пришел на работу в клинику восточной медицины, он взял одну штучку тонизирующего средства, выставленного на витрине, и съел.
Проходившая мимо Джонми цокнула языком:
– Как хорошо. Пациентов нет, поэтому лекарства для продажи подъедает главный врач.
– Так больше не пойдет.
– Вы только теперь это поняли?
– Давайте используем силу комментаторов, медсестра Ли! Вместо того чтобы смотреть ютуб, расскажите о нас в блоге и социальных сетях, а еще напишите обзор.
Джонми посмотрела на Сынбома, как будто считала его жалким:
– Думаете, это сработает?
– Нет! С давних пор все решают деньги! Просто верьте мне! – Сынбом ударил себя кулаком в грудь.
Увидев, что он, полный какой-то уверенности, поднял голову и даже задрал нос, Джонми почувствовала холодок. Даже в Сеуле Сынбом только хорошо лечил пациентов, но не отличался добротой и сочувствием к ним. Она думала, что здесь он покажет хоть какой-то прогресс, но после приезда в Ухву Сынбом стал еще нервознее, чем обычно. Ей казалось, что он до сих пор отрицает реальность, и она беспокоилась каждый раз, когда он намеревался что-то сделать.
Где и что он собирается натворить на этот раз?
Сынбом пошел в хозяйственный магазин, который располагался на первом этаже, под клиникой восточной медицины.
– Здравствуйте.
– Добро пожаловать, – поздоровался мужчина, который разбирал запасы в углу.
Как только он увидел, что в магазин вошел Сынбом, тут же раздулся, став похож на медведя. Под неодобрительным взглядом хозяина магазина, который стоял скрестив руки на груди, Сынбом протянул первую попавшуюся коробку с витрины. Позже он узнал, что это была ручка от пожарной двери. Она была ему совершенно не нужна, но и нужных ему товаров здесь не было.
– Дайте вот это.
– Девять тысяч вон[8].
– Принимаете карты?
Сынбом достал из бумажника карту и протянул хозяину. Толстая рука тут же выхватила ее. Хозяин небрежно вставил карту в терминал.
Сынбом, наблюдая за его реакцией, украдкой заговорил:
– Дело в том, что я не очень хорошо знаю это место, кто тут самый главный?
– Самый главный?
– Я спрашиваю о человеке, который имеет в городе Ухве большое влияние.
– Значение этих слов я и сам знаю. Но почему ты об этом спрашиваешь?
– Я хотел поздороваться и спросить его мнение, поскольку в первый день приезда со мной случилось нехорошее происшествие.
Хозяин протянул Сынбому карту и окинул его взглядом с ног до головы, словно его слова показались подозрительными.
– А вот мне кажется, все разрешится, если ты первым извинишься перед госпожой Ко.
– Конечно, мне следует это сделать. Но из-за нашей ссоры мне стыдно смотреть ей в глаза, так что я хотел бы получить помощь от самого главного. Я ведь собираюсь работать здесь не один день.
Взгляд хозяина, сосредоточенный на Сынбоме, обратился к проходящему мимо старику:
– О-о, как вовремя. Идите за мной.
Тело хозяина, который шел впереди большими шагами, едва смогло протиснуться через узкий проход. Сынбом быстро схватил коробку с кассы и последовал за ним. Выйдя на улицу, хозяин указал на спину старика, переходившего на другую сторону улицы.
Поношенный костюм, надетый на маленькое тело старика, был таким огромным, что развевался при каждом движении. Судя по длинному кончику ремня, стягивающего его на поясе, можно было предположить, что в молодости старик имел довольно крупное телосложение. В одной руке он держал большую урну, а второй крепко придерживал ее крышку.
– Это он. Старейшина Чан Ёнхо, который живет в деревне Иптонни. Все земли в Иптонни, что находится к востоку от города Ухвы, и окрестные деревни принадлежали ему. Сейчас его дети продали бо́льшую их часть, решив заняться бизнесом в Сеуле, так что у него осталось немного, но из-за его доброго нрава люди следуют за ним. Раз в день он выходит в центр города со своей урной.
– И что в этой урне?
– А? Прах его супруги.
– Что? – вздрогнул от удивления Сынбом.
На это хозяин магазина только усмехнулся, как будто ожидал такой реакции.
– В твоих глазах это, должно быть, кажется чудачеством. Но старейшина говорит, что в молодости недостаточно заботился о супруге, только постоянно ее расстраивал, и потому, когда она умерла, очень сожалел, с тех пор ходит каждый день вот так. Его супруга очень хотела пойти на рынок. А он ей не позволял. По словам госпожи Ко, старейшина тайно встречался с хозяйкой кофейни на перекрестке. Теперь чувствует себя виноватым. Он так раскаивается и приходит сюда каждый день, что кажется, более любящего мужа не сыскать. Не так ли?
«Какой смысл делать что-то подобное, когда человек уже мертв? Это просто для самоуспокоения».
Старейшина Чан, проходя мимо лавки лечебных трав Суджон, прокашлялся и сплюнул мокроту прямо перед входом. Сынбом перевел взгляд на хозяина магазина. Ему показалось, что огромная фигура рядом с ним коротко вздрогнула.
