Тёмное помещение, маленькие окна, размещённые под самым потолком, дают тусклый и неясный свет. Четыре Мессии восседают по углам и важно курят шмаль. Входит Пятый Мессия. Четыре Мессии вяло смотрят на него, потом отводят глаза, продолжают курить. Пятый, не зная, куда себя деть, садится на пол. Так длится какое-то время. Наконец Третий Мессия делает медленное, явно выверенное движение в сторону Пятого, протягивая косяк.
Пятый: Благодарю. Не употребляю.
Третий: А чо так?
Пятый: Да так, не прёт.
Третий, обиженно отстраняя руку с косяком, садится на месте. Проходит ещё какое-то время. Наконец Второй Мессия, медленно перебирая лапами, подкрадывается к Пятому.
Второй: Ну? Как? Поверили?
Пятый (равнодушно): Более или менее.
Четвёртый (всё это время неявно прислушивавшийся их разговору, из угла): А распяли хоть?
Пятый: (равнодушно): Так, слегка.
Второй: И что теперь там?
Пятый (равнодушно): Да ничо. Всё как было. Те, которые поверили, гнобят тех, которые не поверили. И наоборот.
Второй: А. Ясно.
Четвёртый (злорадно): Ага. Теперь этим, которые не поверили, свой Мессия нужен.
Пятый (равнодушно): Подождут.
Третий (видимо, простив обиду): Четвёртый у нас злопамятный. Весь в Первого.
Второй: А ты теперь чем теперь думаешь заняться?
Пятый (задумчиво): Не знаю. Я всегда собак любил. Собачечек. Можно разводить собак. У вас тут есть собаки?
Четвёртый (обиженно): Так ты меня и разведёшь. Отсоси. (Поворачивается в профиль, отчего особенно чётко очерчивается его пёсья голова).
Пятый (внимательно разглядывая пёсью голову): Прошу меня извинить, я не вас лично имел в виду.
Четвёртый прячет пёсью голову подмышку и с достоинством удаляется. Пятый ещё некоторое время сидит в расслабленной позе, то ли о чём-то задумавшись, то ли просто отдыхая, наконец обращается ко Второму:
Пятый: А вы чем тут занимаетесь?
Второй: Да… мы тут особенно ничем и не занимаемся. Мы уже, вроде как, отстрелялись. Вот, можно было бы собачек разводить. Но Четвёртый против.
Четвёртый (оскорблённым тоном): Только попробуйте!
Пятый: Тёлок, может, снимать? Тёлки тут у вас есть?
Первый (на секунду выйдя из сомнамбулического состояния и оказавшись существом неопределённо-женского пола, огромным, раздувшимся, землисто-серого цвета, с отвисшими до земли гигантскими грудями): Я те щас дам. «Тёлок снимать». Щас тя самого снимем. Во всехракурсах.
Второй (извиняющимся тоном): Это Великая Мать, её раздражать нельзя.
Пятый (изумлённо): Что, у вас тут что-то ещё запрещено?
Второй: Да не то чтобы запрещено, просто тебе же самому будет хуже. Она, когда не в духе, гаже распятия.
Пятый (удручённо): Чем же вы тут занимаетесь-то, господи.
Второй: Известно чем — Мессию ждём.
Пятый: Вы-то зачем?
Второй: Ну. как зачем. всё какие-то новости.
Пятый, вздыхая, сворачивается в клубочек и засыпает. Остальные вновь возвращаются в свои углы и пялятся оттуда жёлтыми кошачьими глазами, которые слегка мерцают в полутьме.
Стеклянный аквариум, заполненный мутной желтоватой жидкостью, взбиваемой потоком кислорода, бегущего из трубки. К боковой стенке льнут четыре, пять, снова четыре розовых рта, поочерёдно раскрывающиеся и закрывающиеся, словно исполняют некий беззвучный хорал. Им тесно в этом прозрачном кирпиче, их чешуи цепляются одна за другую, они жаждут выбраться наружу. К вечеру все рыбы выловлены, выпотрошены и распроданы, пустой аквариум отставлен в сторону. Всё его стекло зацеловано изнутри, точно саркофаг, охраняющий реликвию.
Вы можете их разглядеть в клубах лиловатой пыли. Вот они вдруг поднимаются, как столбики внезапно взбесившейся ртути. Медленно поворачиваются вокруг своей оси. Сканируют серебристыми глазами- как-Круглая-Башня окружающий ландшафт, в который и вы включены. Потом вновь падают и возникают где-то в совершенно другом месте. Где один, там тут же и второй, иногда третий. А ещё через секунду ни второго, ни первого. Странное ощущение. Разумны ли? Даже слишком, если вы меня правильно понимаете. Скорее всего, неправильно. Это не существенно. Главное, чтобы они вас правильно поняли. Иначе, как бы это сказать, возможны эксцессы. Для них не существует такого понятия, как непроницаемость. Вы вот занимаете какое-то место в пространстве и полагаете, что уж его-то, во всяком случае, не может занять никакое другое физическое тело, за исключением вашего. А они так не считают. Но если это всё-таки произойдёт, не впадайте в панику, просто замрите на некоторое время. Тридцати-сорока секунд им будет достаточно, чтобы полностью переписать вашу память. Да-да, вот так вот, живёшь-живёшь, думаешь, что это бог весть как важно, а в итоге достаточно тридцати секунд. Главное, чтобы ваша душа в этот момент была чиста, как слеза младенца, да-да, как слеза
