– По тому, как они разговаривали со мной. По тому, что сказали. О чем спрашивали. Они считают, что это он убил мистера Эшби, а так как понял, что ему не избежать наказания, то покончил с собой.
– И они думают, что знают причину, почему он убил мистера Эшби?
– Да. Он узнал, что мистер Эшби меня соблазнил.
Я приподнял бровь. Коротко и ясно. В ее лице не дрогнул ни один мускул, будто она говорила о ерунде. Лицо Вулфа тоже осталось спокойным.
– Почему вы так решили? – спросил он.
– Так мне сегодня сказали в офисе окружного прокурора. Там произнесли именно это слово: «соблазнил».
– Было ли известно вам, что ваш отец узнал о том, что мистер Эшби вас соблазнил?
– Конечно нет. Потому что это вранье. Отец не поверил бы, даже если бы это ему сказал сам мистер Эшби или даже если бы по какой-нибудь безумной причине сказала я. Он точно посчитал бы это враньем. Отец меня знал.
Вулф наморщил лоб:
– Вы хотите сказать: ваш отец думал, что вас знает?
– Он и в самом деле меня знал. Не то что меня нельзя соблазнить… Наверное, любую девушку можно соблазнить, если хорошо заморочить ей голову. Но он знал, что, если бы это случилось, я бы рассказала ему. И знал, что если когда-нибудь кто-нибудь меня и соблазнит, то не мистер Эшби или кто-нибудь, на него похожий. Отец меня знал.
– Давайте внесем ясность. Вы говорите, что мистер Эшби не соблазнил вас?
– Да. Именно.
– Пытался ли он вас соблазнить?
Она заколебалась.
– Нет. – Подумала. – Три раза он приглашал меня на обед и на концерт. Последний раз это было почти год назад. С тех пор он еще пару раз меня приглашал, но я отказывалась, так как уже знала, что он собой представляет, и мне он не нравился.
Вулф перестал морщить лоб.
– В таком случае почему полиция считает, будто он вас соблазнил?
– Не знаю. Кто-то, значит, сказал. Судя по их вопросам, кто-то наверняка им про нас наврал.
– Кто? Кого-нибудь называли?
– Нет.
– А сами знаете? Можете предположить?
– Нет.
Вулф перевел взгляд на меня:
– Арчи?
Этого следовало ожидать. Это было в порядке вещей. Вулф делает вид, будто не знает о женщинах ничего, а я знаю все, вот и спрашивает у меня, соблазнил Деннис Эшби Эльму Вассос, да или нет. Черт возьми, я не стоял под присягой и у меня было свое мнение!
– Не приснилось же это им, – сказал я. – Она, вероятно, права, кто-то шепнул пару слов. Ставлю тридцать к одному.
– Ты ей веришь?
– Верю? Ладно, двадцать к одному.
Она медленно повернулась и посмотрела мне в глаза:
– Спасибо, мистер Гудвин, – а затем снова повернулась к Вулфу.
Он прищурился, глядя на нее:
– Хорошо. Допустим, вы говорили искренне, и что дальше? Вы рассказали то, что были должны, и я вас выслушал. Ваш отец погиб. Я уважал его и сделал бы все от меня зависящее, чтобы его воскресить, если бы это было возможно. Но ведь вы от меня ждете не только сочувственных слов, да?
– Но… – Она удивилась. – Я подумала… Разве не ясно, что они хотят сделать? Вернее, я хочу сказать: не ясно, что они не хотят ничего делать? Раз мой отец убил мистера Эшби из-за меня и покончил с собой, то что же тут сделаешь? На том и поставят точку или уже поставили. Так что мне нужно сделать что-то самой, а я не знаю что, вот и решила прийти к вам, потому что отец сказал… – Она замолчала, прикрыла рот растопыренными пальцами. Это было ее первое быстрое, сильное движение. – О! – произнесла она сквозь пальцы и опустила руку. – Конечно. Прошу прощения. – Она открыла сумку, большую коричневую кожаную сумку, и что-то достала. – Я должна была это сделать раньше. Отец не тратил тех денег, которые получал от вас. Они все здесь, все ваши долларовые купюры. Он говорил, что когда-нибудь потратит их на что-то особенное, но не говорил на что. Но он сказал… – Она замолчала и прикусила губу.
– Не надо! – приказал Вулф.
– Знаю, – кивнула она. – Не буду. Я их не считала, но тут, наверное, почти пятьсот долларов. Вы ведь платили ему три раза в неделю три года подряд. – Она встала с места, положила деньги Вулфу на стол и снова села. – Для вас это, конечно, мелочь, это не пятьдесят тысяч, так что все равно я прошу вас работать бесплатно, но ради отца, а не ради меня. В конце концов, это будет означать, что три года вы бесплатно чистили туфли.
Вулф перевел глаза на меня. Согласен, это я впустил ее, но он глядел так, будто я убил и Эшби, и Пита, а в придачу еще и ее соблазнил. Я посмотрел на него в ответ, склонив набок голову, и он отвернулся.
– Мисс Вассос, вы просите меня доказать невиновность вашего отца и вашу невинность. Я правильно понял?
– Моя невинность не имеет значения. Я хочу сказать, речь не о том.
– Речь о невиновности вашего отца, так?
– Да. Так!
Вулф ткнул пальцем в пачку долларовых купюр, перевязанных резинками:
– Ваши деньги… Заберите. Это, как вы и сказали, все равно что бесплатно за такую работу. Если уж я решу донкихотствовать, чаевые мне не нужны. Я ничего не обещаю. Если бы нужно было дать ответ сейчас, я сказал бы «нет». Уже полночь, пора спать, и я устал. Скажу о своем решении утром. Ночевать вы будете здесь. У нас есть свободная комната, удобная и для вас вполне подходящая. – Он отодвинул кресло и встал.
