Дальше родители начали шипеть, Степа перестал их слышать, ушел к себе в комнату и свернулся калачиком на кровати.
Он очень расстроился из-за Гоши.
А на следующий день, когда брел из школы домой, он думал только о том, что сам мог бы сообразить связаться с Гошей в интернете, но Гоша в интернете ему был совсем не нужен. Ему нужен был кто-то живой, настоящий и здесь. Чтобы можно было поговорить, посмеяться, поиграть…
На качелях, где обычно Гоша ждал Степу, было пусто. Степа всхлипнул. Сначала тихонько. Потом громче. И тут к нему подошел папа, сел рядом и принялся гладить его по голове. Когда Степа отплакался, папа сказал:
– Жалко, что все так вышло… Тяжело тебе без друга, да?
Степан честно кивнул.
– Ну, ничего, – папа чмокнул его в макушку, – все будет хорошо.
И папа оказался прав! Уже вечером Степа нашел у себя под подушкой маленькую рацию. Кажется, такие называются «уоки-токи». Рация запищала, зашипела и сказала металлическим голосом:
– Степа! Это я, Гоша! Прием!
Голос был совсем не похож на Гошин, но Степа так хотел поверить ему, что не стал сомневаться, схватил уоки-токи и шепотом заорал:
– Гоша! Гоша! Я тут!
Гоша сначала не отвечал, а потом снова раздалось шипение, и тот же металлический голос произнес:
– Чтобы я тебя слышал, нажми большую кнопку сверху. Прием!
Через минуту Степан освоился и вовсю болтал со своим старым другом.
Гоша признался, что он ученый из двадцать четвертого века. Теперь стало понятно, зачем передатчик – с его помощью Степан передавал ценную информацию Гоше в будущее. Гоша пишет диссертацию о нашем времени, и почему-то (Степа так и не понял почему) она очень важна в двадцать четвертом веке.
Они болтали потом еще несколько раз, но не всегда Степе удавалось достучаться до друга. А однажды голос из будущего сказал:
– Мы пока не сможем разговаривать. Есть опасность хронопарадокса. Но ты должен записывать на телефон ежедневные отчеты. Они будут отправляться мне в автоматическом режиме. Прием. То есть прощай. То есть пока.
Степа крепко прижал умолкнувший передатчик к груди.
Он честно выполнял все, что обещал Гоше. Тот ни разу не ответил, но Степан был совершенно уверен – его сообщения доходят. И друг, как только сможет, даст о себе знать.
Но в шестом классе, в новой школе, случилось страшное – передатчик разбили. Степан тогда чуть не умер от огорчения. Во всяком случае, ему так казалось.
Он выжил, но теперь жизнь потеряла всякий смысл.
Кто бы мог подумать, что на помощь придет именно тот, кто был главной причиной трагедии.
То есть не тот, а та.
Сначала Марта просто приходила и поддерживала.
Потом раскусила его обман:
– Никакой ты не инопланетянин!
И Степан не выдержал и рассказал ей все. Про Гошу, который ждет его сообщений в двадцать четвертом веке. Про передатчик, который сломался, и теперь друг остался без ценной информации. Про строгую секретность всей этой миссии. И про то, что он давно искал напарника. Человека, который поможет ему создать машину времени.
А когда он нашел этого человека – Марту, то испугался, что она ему не поверит, потому и придумал чушь про планетоиды и поиск нового дома для цивилизации.
– То есть мы с тобой должны создать машину времени? – нахмурившись, спросила Марта.
«Не поверила», – подумал Степа и грустно кивнул.
– Так чего мы сидим? – строго сказала Марта и уперла руки в бока. – У тебя уже есть идеи?
Неделю назад Степа выпросил у папы в подарок паяльник, и теперь вся квартира намертво пропахла припоем. Потому что Степа и Марта паяли без остановки. Сейчас была Степина очередь, а Марта сидела рядом и читала.
– А как ты думаешь, – вдруг спросила она, – если мы перенесемся к Леонардо да Винчи, и я попрошу у него рисунок, и мы привезем его домой, рисунок состарится или так и будет новым?
– Не знаю, – серьезно ответил Степа, – но, скорее всего, это зависит от энергетического уровня временного перехода.
– Понятно, – сказала Марта. – Просто я подумала, что сложно будет доказать подлинность.
– Не волнуйся, – ответил Степа, – докажем. Но наша первоочередная задача сейчас – стабилизировать ускоритель преобразователя ультраэлементарных частиц. А то распылимся на кварки…
– Да, конечно, – сказала Марта и опять уткнулась в книгу.
Мама включила вытяжку, но запах канифоли из комнаты сына все равно не улетучивался.
– Слушай, – сказала она папе, – может, направим эту бурную деятельность в какое-нибудь конструктивное русло? Не создание машины времени на дому, а… ну… робототехника на каких-нибудь курсах?
– Глупости! – отрезал папа. – Машина времени круче.
Мама вздохнула и покачала головой. Этот спор у них длился много лет, и папа все время выигрывал. Он использовал аргументы, против которых нечего возразить. Ну что можно возразить на «Машина времени круче»? Она же реально круче.
Но мама все-таки не сдавалась. В конце концов три года назад она убедила мужа, что беседовать с сыном по уоки-токи, выдавая себя за пришельца из будущего, – это перебор.
Поэтому и сейчас она решила попытаться:
– Машина времени, допустим, круто. А вот то, что он во все это верит на самом деле, мне совсем не нравится!
