— А мне? Мне нужно чего-то опасаться? Твои знакомые — крутоватые ребята, а?
— Не столь, не столь, Андрей.
— И они вот так легко смирились с твоим уходом?
— Каким уходом? — удивилась Надя. — Я ни от кого не ушла, ни от чего не ушла.
— И ни к кому не пришла?
— К тебе вот пришла, но зачем — не знаю.
— Темнишь, — сказал Андрей. — Знаешь.
Надя отвернулась, помолчала, чуть сильнее сжала руку у локтя.
— Извини, — сказала она. — Слукавила. Невольно. Слова подвернулись… Я и не заметила, как они выскочили. Как с горки соскользнули.
— Бывает.
— Скажи… Я тебе нравлюсь?
— Да.
— Но ты же меня совершенно не знаешь?
— Я говорю о том, что знаю.
— Не боишься разочароваться?
— Если это придет, значит, придет, — Андрей спокойно посмотрел Наде в глаза. — Ты волнуешься? Нервничаешь?
— Не каждый день приходится ходить на свидания… Куда идем?
— Здесь недалеко есть квартира, от которой в кармане у меня ключи.
— А мне там ничего не угрожает?
— Почему… Угрожает. Но гораздо меньше, чем здесь, на улице.
— Это твоя квартира?
— Почти.
— Явочная? — усмехнулась Надя.
— Называй ее как хочешь… Но там не капает с потолка, не дует из окон, не течет из кранов. Там тепло, мурлычет холодильник, и в холодильнике кое-что есть.
— Ты ведешь себя уверенно… Привык к победам?
Андрей усмехнулся. Этот облегченный, игривый разговор был не для него. Не любил он произносить слова ради забавы, а если и срывались невзначай, он сам же потом их стыдился и старался побыстрее забыть об этой своей нечаянной слабости.
— Ну, хорошо… Скажи тогда, где моя девочка? Как я найду ее?
— Скажу… Чуть позже.
— А вдруг с тобой что-нибудь случится?
— А что со мной может случиться?
— Все, что угодно, — сказала Надя твердо. — Может упасть кирпич на голову. Трамвай может переехать. Настигнет карающая рука моего любимого начальника… Ведь может?
— Тогда обратись к Пафнутьеву. Начальнику следственного отдела прокуратуры. Он поможет.
— А если и с ним Бевзлин разберется?
— Что-то, я смотрю, у твоего Толика большие планы?
— Он всегда этим отличался.
— А при появлении дочки слинял? Как последний фраер?
— Он принял целесообразное решение, — без выражения произнесла Надя. — Ему показалось, что так будет лучше.
— Кому лучше?
— Всем.
— И для девочки, из которой сделают инъекцию для немецкой, английской, американской старухи?
— Пафнутьев мне поможет? — Надя перевела разговор в другое направление.
— Да.
— Вот и хорошо.
— Свернем сюда, — Андрей резко шагнул в заросли кленовых кустарников, сквозь которые вела почти неприметная в сумерках тропинка. Надя не успела опомниться, как оказалась скрытой от дороги, и Андрей уводил ее все дальше. Тропинка эта, видимо, пользовалась успехом у местных жителей — не успели Андрей с Надей пройти двадцать метров, как услышали, что за ними еще кто-то решил воспользоваться этой короткой дорогой к дому.
— Сюда, — сказал Андрей и вышел на освещенную проезжую дорогу, идущую вдоль дома. Здесь они были видны со всех сторон. На расчерченном на квадраты асфальте прыгали, вертелись, скакали, гоняя шайбы, девочки, а те, что постарше, стояли в тени и делились весенними тайнами, которыми им удалось овладеть к этому вечеру. Их шепот был таинственен и тревожен, в нем уже слышались раскаты будущих страстей, бед и счастливых свершений, правда, счастье было наименее вероятно, так уж случается в жизни — все, что угодно, но только не счастье.
Андрей так замысловато провел Надю с главной улицы через дворы, переходя из одного в другой, что она уже совершенно не представляла, где находится.
— Далеко еще? — спросила она.
— Почти пришли.
Во дворах, через которые они проходили, было достаточно оживленно. Нетерпеливые пенсионеры уже засели за доминошные столы. Уже носились дети с пистолетами в руках, и треск автоматных очередей раздавался в самых неожиданных местах, беспрестанно съезжали и выезжали машины, маршруты их были причудливы и неожиданны, поскольку жильцы, борясь с автомобильным нашествием, в самых удобных переходах устанавливали фундаментные железобетонные блоки, вынуждая чертыхающихся водителей описывать круги, без всякой надежды выбраться на улицу.
Если бы кто-нибудь вздумал проследить за Андреем и Надей, это не составляло бы никакого труда, но, похоже, они не опасались слежки и шли, не торопясь, изредка обмениваясь незначащими словами, приберегая главное до того момента, когда смогут сесть за стол и посмотреть друг другу в глаза.
